Кот

[Влад Бевх]

Про войну...

У Марины Палны мужа убили прямо перед Новым годом. Точнее, убили раньше. Перед самым Новым годом его хоронили.
Она была зубной врач. А он работал в автопарке. Вообще, был мастер на все руки. Звали его Кот.
То есть он был Костя. Их было три друга со школы: Серега, Федька и Кот.
Помните Михалкова в «Мохнатом шмеле». Вот такой же. Только лицо пошире, и рыжий. Густая волнистая рыжая шевелюра. Густые рыжие усы. Глаза веселые, маслянистые слегка. До баб был охочий, потому и Кот. И сам не скрывал, что Кот.
Они с Мариной давно жили. Как бы считалось, что они живут вместе, у нее. Но он гулял. Вы понимаете, как это. Про таких мужиков говорят «гулёна». В этом слове есть какое-то понимание, что мол, «гулёна», такого не переделать. Просто это факт.
О браке, вообще, речи не шло. Ну, какой брак?
Он так и говорил:
- Ну, какой, Мариша, может быть брак?
Детей тоже не было. Не сложилось.
Говорили…
Чего только про него ни говорили…
Что на стороне у него дети были.
Он всегда отмахивался.
Она, когда ему выговаривала за долгие отлучки – уйдет на работу, а потом нет его дня три – и вот вернулся, как ни в чем не бывало, тыкала ему, что у Наташки из продовольственного от него пацан, и у Тамарки с бензозаправки – девчонка, он говорил:
- Это все фигня. Не слушай.
Почему она терпела? Любила. Наверное, любила.
Его вообще, многие женщины любили. Он был Кот.
Причем он не пил. Зарабатывал хорошо. Но он был гулёна.
А осенью… Ну, вы помните, что было осенью. В конце сентября – мобилизация. И повестка ему и Федьке. А у Сереги была бронь.
Федька тоже был холостой. Но он был одинокий. То есть жил с мамой. А потом мама умерла. И к женскому полу он был спокоен. У него была когда-то жена, но она его бросила. Закрутила с одним инженером и ушла.
А Серега был женат. Жену его звали Наташей. Наташа была бухгалтер. У них была хорошая семья. Двое мальчишек. Квартиру в ипотеку взяли. А когда война началась, Серега сказал:
- Сейчас все подорожает.
И они пошли и купили Наташе норковую шубу.
Серега на заводе военном работал, поэтому у него была бронь.
Их было три друга: Серега, Федька и Кот. Со школы.
Они были хулиганы. Эльза Кирилловна, их классная руководительница, говорила, что они ее несчастье.
Она трясла Кота за плечи и говорила:
- Ты мое несчастье.
Это была постоянная беда. Они сбегали с уроков. Лазали на стройке. Дымовухи устраивали в подъездах. Что-то взрывали в школьном подвале. Учились с двойки на тройку. Школе от них были только проблемы. Родители не вылезали из кабинета директора.
А потом они закончили школу, сходили в армию, и оказались нормальные мужики. Серега вон даже институт заочно кончил, когда стало понятно, что инженерам больше платят, чем рабочим.
Они были друзьями всю жизнь. И Федя с Серегой говорили Коту:
- Женился бы ты на Маринке. Смотри, какая она хорошая, терпит тебя и все твои выкрутасы. Любит. Уже сколько лет вы вместе.
Но он только жмурился и мотал головой. И говорил:
- Я - Кот.
Маринке правда было от него не оторваться. Она все про него знала: что он врун, что гулёна, что его не исправить. Все подруги ей твердили, бросай его, не будет толка. Найди себе нормального. Тем более, зубной врач, можешь и сама себя прокормить и любого мужа.
Но что-то было. Любовь? Ну, вот знаете, это так бывает, когда любовь. Ну, любовь и всё. Он уходил, гулял, возвращался. Ей тут же все это приходило, все подробности ей доносили, с кем его видели, где и когда. Она это не терпела, она выдавала ему за эти его гуляния по полной – и слезы и обидные слова от всего сердца. А он сидел на кровати. Уже разделся, сидел в одних трусах, слушал, щурился, потом брал ее за руку, говорил:
- Мариша… Мариша… - словно мурлыкал. Тащил к себе. Терся щекой. Щекотал усами, еще ближе, еще…
И в постели ей говорил:
- Мариша… Мариша…
Он был Кот.
А знаете, что еще ей нравилось? Для нее это было то ли магия, то ли знак. У нее, у Марины, фамилия была Костина. А у него фамилия, у Кота, была Маринин. Она Марина Костина. А он Костя Маринин. И она, Марина, ему говорила:
- Да хоть и не женись. Все равно ты – Маринин, а я Костина.
А потом мобилизация и повестка. Ему на работе дали повестку. Он пришел к ней и прямо с порога, в прихожей прямо сказал:
- Повестку дали на СВО. Через неделю на сборный пункт. Завтра пойдем в ЗАГС, распишемся. Я сходил, договорился, что с повесткой без очереди.
И они расписались.
Никому ничего не сказали, не объявили, свадьбу не устраивали. Кот Федьке с Серегой только сказал. Как бы небрежно. Как бы между прочим:
- Мы с Маринкой расписались.
Они накинулись на него поздравлять. Но он, как всегда – сторонкой от них:
- Если что, хоть деньги не пропадут.
В последнюю ночь она стала ему говорить:
- Может, как-то отменить? С кем-то договориться? Заплатим? У меня жена военкома зубы делала.
А он сказал:
- Ну как? Федька идет. И потом повестка под расписку. Комиссия была, уже распределили.
- У Федьки никого нет. А у тебя – я.
Но он сказал просто:
- Мариша… - и снова, - Мариша.
Он звонил иногда. Писал сообщения. Еще звонил. Все было как-то буднично. Она работала. Он уехал. Раньше не уезжал надолго. Но всякое же бывает. Вон у одной ее пациентки муж геологом в Африке, так он на девять месяцев бывает, уезжает, однажды на целый год уехал. Звонит, пишет. Деньги присылает.
И у нее, у Марины, тоже муж. И он тоже уехал. Тоже звонит. Тоже пишет. Тоже деньги.
А потом…
В середине декабря. Ей позвонили. И спокойный женский голос сказал:
- Костина Марина Павловна? Ваш муж Маринин Константин геройски погиб за свою Родину.
Она не плакала. Знаете, такие женщины бывают, самый близкий, единственный человек умирает, погибает. А она не плачет. Ступор такой. Не потому что горя нет. А потому что нету слез.
Похоронами занимался Серега, через неделю его привезли. С ним вместе приехал и Федор.
Дали участок на кладбище. Дали венки. Дали автобус. Дали гроб. Гроб был полированный, красивый. В прошлом году хоронили директора Костиного автопарка, так у того гроб был похуже.
Гроб не открывали, сказали, что привезли в запаянном. Федор сказал, что тело целое в гробу. Что Кот не сгорел, не подорвался, а что огнестрел. Федор так про это говорил, как бы успокаивал, как бы в этом факте, что тело целое, была какая-то особая спасительная важность.
Пришел на кладбище военком. Пришли солдатики с автоматами. Пришел военный оркестр. Несли на подушке фуражку. И портрет. Она дала фотографию: рыжая шевелюра, рыжие густые усы. Джинсовая куртка. Улыбка, веселые масляные глаза – Кот.
Выступил военком. Сказал, что Кот погиб за Родину. И что всем нужно гордиться.
Пришли дети из школы, где Кот учился. Сказали, что будут гордиться. Принесли цветы.
Пришел директор автопарка. Сказал, что тоже будут гордиться. Принес венок.
Батюшка потом раздал всем свечки. Что-то читал, что-то пел. Махал кадилом. Сказал, что надо гордиться и обязательно ходить в церковь.
Заиграли гимн. Солдатики начали стрелять в воздух. Рабочие опустили в землю гроб и стали спешно его закапывать. Комья мерзлой земли падали на полированную крышку гроба. Бум. Бум. Бум.
Она попросила всех идти в автобус. Все пошли. Федор с Серегой остались поодаль.
Возле могилы росла береза. Она стояла у березы. Прямо стояла. Не прислонясь. Смотрела на могилу. Венки лежали. Крест деревянный. Цветы. Хотела подойти. Что-то поправить. Хотелось что-то сделать. Надо было что-то сделать. Что-то ведь надо было сделать!
Но не подошла, и не поправила, и ничего не сделала.
Не плакала.
Поминки отмечали в кафе. Все было бесплатно. Даже водка бесплатно. Говорили тосты. Говорили, что погиб за Родину. Потом ее отвели домой кто-то из подруг. Посидели с ней. Уговаривали поплакать. Уходили от нее на кухню, шептались:
- Как ее оставить, если она даже не плачет? Оставим одну, а ее прорвет.
Ушли, она не плакала.
В дверях она им сказала:
- Он погиб за Родину.
Федор пошел после поминок к Сереге. Наташа поставила водку, закуску, ушла к детям.
Выпили.
- Как было? – спросил Серега, - Сгорел? Миной разорвало? Видел, что темнишь. Много таких привозят. У соседки сын ушел, так там ей мешочек с золой привезли – все, что собрали. Если это вообще от него зола. Сгорел наш Кот?
Еще выпили.
- Ну?
- Мы стояли в одном селе. Отдых у нас был. Жили в частных домах. Мы с Котом у одного мужика в доме, в одной комнате. В другой – сам мужик. В третьей – баба, его невестка. Муж у нее в ВСУ воюет. Сын этого мужика. Ну и… Ты же знаешь Кота…
- Понятно, - сказал Серега.
- Еще не понятно. Короче, у них сладилось, ну с этой бабой. У которой муж в ВСУ. Мужик, свекор ее, ушел куда-то, должен был до вечера. Куда-то его наши отправили на земляные работы. А Кот сразу к ней в комнату. Ну и у них там любовь. А я заснул. Просыпаюсь от шума: Крик! Плач! Хватаю автомат, бегу в ту комнату, где невестка – оттуда крик. Забегаю. Лежит на кровати голый мертвый Кот голой жопой кверху. Вместо головы кровавое месиво. А мужик, хозяин наш, из-под него всю в крови, голую, невестку свою выдирает. На полу топор валяется. Тоже весь в крови. Он ее выдирает и кричит ей:
- Ах ты, блядина!
Выдернул, она на ноги встала. И меня увидела. И он тоже ко мне повернулся. А я - то на них, то на Кота смотрю. То на них, то на Кота. А у Кота, главное, ниже жопы рыжие такие волосики кучерявые на ногах. Такие, главное, рыжие кучерявые волосики. Ничего не соображаю. Всюду кровь. Эти волосики. Передернул затвор. Мужик-то ничего не сказал. А она тоненько так, визгливо:
- Нет! Нет! – кричит. И руку вперед выставила.
Голая. Вся перемазанная.
- Нееет!!!
Ну, я и дал очередь…
Посидел. Круги перед глазами. Кота одеялом закрыл. Отдышался и к командиру побежал.
Командир – мужик умный. Опытный. Все разрулил.
Мужика с невесткой за селом закопали.
Коту – погиб за Родину. А мне – сопровождать тело друга и боевого товарища на Родину.
Помолчали.
- Да, блядь, - сказал Серега, - Кот есть Кот, - и выпил.
А Федор тоже сказал:
- Да…
И тоже добавил:
- Блядь!
После школьных каникул. Уже даже ближе к концу января, Марину Палну позвали в школу, где учился Кот.
Она…
Она этот месяц весь сама не знала, как жила. Что-то ела. Что-то пила. Даже ходила на работу. В Новый год пошла к Сереге с Наташей. Пили шампанское. Смотрели Голубой Огонек. Кота поминали. Потом снова на работу пошла.
А теперь в школу позвали.
Было помещение, небольшой зал, наверное, на два – три класса.
Учительница сказала:
- Вот это Марина Павловна. Жена героя, выпускника нашей школы.
Учительница сказала, что скоро будет создан музей, потому что Кот не единственный герой из их школы, который погиб за Родину.
И когда учительница говорила, ее почти никто не слушал. Дети в зале были заняты своими делами. Копошились. Играли. Кто-то кому-то ставил щелабаны. Кто-то играл на телефоне.
И учительница, и когда говорила, и когда закончила говорить, все время делала в зал замечания:
- Петрова! Три взрослых человека в зале!
- Горелкина!
- Саакянц, сядь на место!
Потом вышли девочки, они читали стихи про войну и героизм. И снова обещали гордиться. Они очень-очень горячо говорили, дыхание у них перехватывало, и от этого казалось, что они говорят эти слова на бегу.
Но их тоже никто не слушал. Все как-то двигались, шуршали. Кто-то кого-то колотил по голове.
И учительница говорила:
- Метелкина! Мы говорим здесь про героя, а тебе наплевать!
- Шарипов!
- Косогоров, дай мне телефон. Я сказала, отдай мне телефон!
Потом пришла директор школы Эльза Кирилловна и сказала, что Костя Маринин, когда она была еще простой учительницей, всегда был ее любимым учеником, что она относилась к нему как мать к сыну, и, несмотря на все трудности, всегда была уверена, что Костя Маринин вырастет настоящим гражданином своей великой страны. И даже, когда он устроил в подвале школы дымовуху, - в этот момент она улыбнулась, и учительница рядом тоже улыбнулась, - он готовился стать защитником нашей Родины, - директор закончила и аккуратненько провела пальчиком по глазу вдоль ресниц.
А потом она сказала:
- Дети, давайте попросим Марину Павловну рассказать нам, каким был Константин, - она поправилась, - каким был Костя Маринин, когда стал взрослым!?!
Когда говорила директор, ее тоже никто не слушал. Дети разговаривали. Сидели в мобильных телефонах. Кто-то на коленках списывал уроки. Кто-то чем-то в кого-то кидался.
И только учительница продолжала:
- Огуреев, как тебе не стыдно!
- Синичкина!
- Саакянц, я вызову твоих родителей!
И когда директор сказала:
- Давайте попросим Марину Павловну рассказать…
Никто не захлопал.
И тогда учительница сама первая захлопала.
И директор захлопала.
И дети спохватились и тоже стали хлопать.
А Марина Пална встала…
Они перестали хлопать.
Она встала.
Она сказала:
- Кот…
Но быстро поправилась:
- Константин.
Потом сказала:
- Костя.
Она попыталась представить себе Кота. Его рыжие густые усы. Его скуластое мягкое лицо. Его веселые маслянистые глаза.
И не могла представить.
Она видела венки на могиле. Она слышала, как стреляют в воздух солдаты. Как гроб опускают. Как комья земли разбиваются о крышку гроба.
А Кота, самого Кота, ее Кота, она никак не могла разглядеть. Улыбку, запах его вспомнить не могла. Голос не могла вспомнить, как звучит. Вот это:
- Мариша… Мариша…
И тогда она сказала.
Тихо сказала:
- Мой муж Константин Маринин погиб за Родину.
Она помедлила:
- Он погиб. Его больше нет. И никогда больше не будет. Понимаете? Никогда.
Она сказала и замолчала.
И так стояла, смотрела прямо перед собой и молчала.
И дети в зале, и учительница, и старенькая директриса – все тоже молчали.
Потому что никто не знал, что нужно дальше говорить.

[Lis1980]

Душещипательная история.. Плакали всей маршруткой (с) ;)

[Warisdeath]

Душещипательная история..

Романтизація війни. З присмаком правди))