Пикуль

[Александр Перижняк]

Японская субмарина Ро-57 третий час шла под водой. Командир подлодки кайгун тайсё (капитан 1-го ранга)Каито Такенза вел свою субмарину руководствуясь данными акустика который постоянно сообщал скорость и курс цели . Наверху очевидно творилось что то невообразимое шум взрывов не достигал сюда ,но по постоянно меняющийся кавитации винтов погоня перестроение реверс машин чтобы сбить пристрелку неприятельских комендоров ..
Пока идёт надводный бой субмарине делать нечего. Надо выжидать момент чтобы ударить из под воды.
Вожделенная цель : транспорты пока находились под по прикрытием миноносцев которые бросались во все стороны.

Такенза выслушал последний доклад акустика и направил свою лодку в сторону от боя . Прошло десять минут затем Такенза снова поднял перископ в перекрестье прицела которого буквально влетал серый корабль с буруном под носом ..на палубе не было орудийных башен с тонкими стволами способными выбрасывать снаряды на несколько километров,и главное на корме нет характерного устройства для сброса глубинных бомб .
Такенза скомандовал торпедную атаку. Первая ,вторая, третья ! докладывал старший офицер.
Пока тихо разочарованно сказал старший офицер.
Такенза держал в руках секундомер .
На третьей минуте рвануло .
Перископ пошел вверх и через сложную систему зеркал и линз командирского перископа Такенза увидел тонущий корабль, Вода взметнулась выше мачт . Вероятно снаряды подумал Такенза Ро -57 содрогнулась от ударной волны лампочки погасли . Старший офицер едва не упал схватившись за компенсатор девиации.

— Глубина?

— Семь десять пять !

— Держать! Моторы на полный ! Курс ...!
Акустик продолжал докладывать данные о передвижении эсминца,а это был он . Чуткое ухо акустика улавливало характерный шум похожий на звук когда мокрая тарелка протирается полотенцем . Второй взрыв . Третий . Такенза отдавал приказания поглядывая на приборы

Внутри лодки стало душно.

Где-то сверху продолжала греметь смерть.

Такенза улыбнулся.

Он знал, что британский корабль не сможет долго охотиться за ним.
Потому что с курсовых углов атаковали сейчас коллеги Такензы радист радостно доложил о подходе новых субмарин
У подводника — преимущество глубины.
Оставшиеся корабли продолжили свой путь . Один из лёгких крейсеров посланный командером Брумом уже начал сгонять транспорта в кучу как овчарка испуганных овец .

Одни продолжали движение на восток.

Другие пытались подобрать людей.

Один транспорт исчез.

Ещё два горели.

Командир крейсера стоял на мостике и смотрел на море.

— Сколько спасли?

— Пока сорок семь.

— А сколько на том что торпедировали ?

Старший офицер помолчал и пожал плечами. Сэр новый приказ по радио ! Радист протянул бланк радиограммы.

Командир взял в руки бумаги посмотрел потом посмотрел ещё раз

Потом посмотрел ещё раз.

— Что там? — спросил старший офицер.

Командир медленно сложил лист.

— Нам приказано прекратить спасательные работы идти быстрее!

— А мы что кингстоны открываем ?! Не идём ?!

— Знаю.

— Тогда почему...

— Потому что появился новый приказ.
Тем временем на транспорте который самостоятельно продолжал путь состоялся разговор между капитаном с старшим помощником.
— японцы знают о ящике?

Старший помощник замолчал.

Теперь становилось понятно всё.

И атака.

И внезапное появление подводной лодки.
Или это паранойя или японцы охотились не за караваном , а за этим дурацким ящиком. В котором находился дурацкий список .

Командир взял телефон.

— Соединить с транспортом.

Через несколько секунд послышался голос капитана.

— Слушаю.

— Я знаю о вашем ящике.

Долгая пауза.

— Откуда?

— Неважно.

— Что прикажете делать?

Командир посмотрел на карту.

Потом сказал:

— Идите своим курсом.

— Но нас преследуют.

— Знаю.

— Нас могут потопить.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Командир ответил совершенно спокойно:

— Потому что теперь вы — приманка.

В трубке наступила тишина.

Капитан понял первым.

Если японцы действительно охотились за ящиком, им нужно было дать цель.

И пока все будут смотреть на один транспорт, остальные корабли смогут уйти.

— Понял, — сказал он.

— Ещё одно.

— Слушаю.

— Ящик должен дойти.

-До Гонконга?

— Даже если корабль не дойдёт?

— Именно.

Капитан посмотрел на своего помощника и только пожал плечами.

— Ну что ж...

Он усмехнулся.

— Теперь посмотрим, кому больше нужна эта война.

Снаружи снова завыла сирена.

На горизонте появились самолёт

А далеко под водой японская подлодка уже меняла курс.

Охота продолжалась.

[Александр Перижняк]

— Список британской агентуры они передали в некоем ящике. Морем везут, — сказал полковник.


— Сложно слишком, — ответил бригадир Мыльников, начальник филёрской бригады. Его перевели перед самой войной из Москвы, и до сих пор было неясно — за что именно. Послужной список у него был неплохой, награды впечатляли.

— Или сам напросился, — добавил он. — Ну сами подумайте: зачем везти список секретных агентов морем, да ещё в каком-то дурацком ящике?

Полковник усмехнулся.

— А в жизни оно так и бывает. Чем глупее, тем иногда правдоподобнее.

— Но зачем?

Полковник пожал плечами.

— Англичане...

— Здесь, во Владивостоке?

— А сколько здесь иностранных граждан? Японцы, например. Легковушки «Мицубиси», грузовики «Ниссан». Правда, злые языки утверждают, что на некоторых стоят немецкие дизели.

— Мда...

— Японский шпионаж здесь ещё с тех времён. Помните эту старую присказку: «Мы японские портные, шьём штаны и платья»? А наши моряки языком мололи, как помелом мели. Пошли два адмирала форму шить — и, как водится, всё разболтали.

— И как они передавали сведения?

— Не знаю. Сеть была разветвлённая. Азиаты — хитрые. Неприметные людишки, на которых никто внимания не обратит. Так до конца и не раскрыли эту тайну.

Полковник ненадолго замолчал.

— Меня, если честно, больше китайцы волнуют. Троцкисты, националисты... Эти опаснее любых англичан. Вся эта азиатчина.

— Но каким образом связать актрису театра, мичмана, который служит штурманом на крейсере, и британский шпионаж?

— Не знаю.

Через час полковник уже разговаривал со своим заместителем.

— Этого орла сюда неспроста перевели. За ним тянется длинный хвост — ещё от самой Москвы.

— И этот его чухонец.

— Какой чухонец?

— Финн, что ли?

— Нет, эстонец, вроде.

— Всё равно. Они там все на одну морду. Чухна и есть. Чухна белоглазая.

Заместитель помолчал.

— Всё равно не вяжется это с театром.

— Почему же не вяжется? Англичане всегда поддерживали эту марксистскую сволочь.

— А этот чухонец?

— В Москве помогал ловить настоящую боевую группу эсеров. Дело было ещё в тридцать седьмом... Тогда, казалось, все эсеры уже сгорели в пламени Гражданской войны.

Полковник задумался.

— А теперь вот снова всплывают. Только уже здесь, во Владивостоке.

[Александр Перижняк]

— Ах, давайте сюда ваш рапорт. Не сидится вам на одном месте.

После похода у командира было дел невпроворот. На столе лежали новые приказы, среди которых были и инструкции по перекрашиванию надстроек.

«Для операций в тёмные ночи, когда можно ожидать освещения электрическими прожекторами, лучшие цвета для окраски надстроек — чёрно-матовый и коричнево-матовый. Для лунной ночи предпочтителен серый цвет».

Выдержка из приказа адмирала Макарова.

Но всё же предпочтительнее был грязно-серый, вылинявший цвет, который можно было получить, смешивая краску.

— Ваше высокоблагородие! Новая краска немецкая, — доложил боцман.

За ним следовали два матроса с огромной жестяной банкой.

— Ага, — сказал командир крейсера.

Полжизни моряки только и делают, что красят корабли. Причём, в отличие от танкистов и водителей, наносивших краску с помощью аэрографа, моряки пользовались обычной кистью — только очень большой.

— Что же, удачи на новом месте, — сказал командир крейсера, протягивая подписанный рапорт.

— Видите, чем заниматься приходится.

— Так точно.

— Да ладно вам… Я же теперь не ваш командир. Только учтите: Трусов с виду мягкий, а хватка у него железная, — ехидно сказал Стемман.

— Ладно вам… Мотоцикл свой забрали, поди?

— Где же вы его ховали — за двойным бортом или в машинном отделении?

Мичман улыбнулся своему отражению в зеркале, закреплённом на стене каюты, и продолжил собирать вещи.

Его сосед Лемке на минуту спустился в каюту.

— Аврал?

— Ага. Стемман ревёт и мечет. Борта перекрашивать.

— А что с ними?

— Борта теперь тускло-оливковые. А новая немецкая краска песочно-бурая — чтобы маскировать корабли на фоне квантунских берегов.

Ренценштейн торопил с подготовкой, потому что его торопил адмирал Алексеев — наместник государя императора. А наместника, в свою очередь, торопили из Петербурга.

Англичане заблокировали рейд у Циндао.

С высадкой десанта они, конечно, не решатся — людей у них недостаточно. Но вот устроить какую-нибудь пакость вроде обстрела или минной постановки — это для них как азбука.

[Александр Перижняк]

Открылись скрипучие двери.

Во всех тюрьмах и казематах двери непременно скрипучие. Двери — это уже классика. От сырости?

Специально, чтобы наводить дополнительную тоску на арестантов? Чтобы они быстрее сознавались даже в том чего они не делали .. в принципе.

Хотя если от сырости, то тюремщики сами болеют...они же все же люди.

«Боже мой, какая чепуха лезет в голову», — подумала Светлана.

Конвоир привел ее в небольшой кабинет с округлым окном забранным решеткой . Она когда то была в этом районе города и видела это здание классической архитектуры цвета мяса с небольшими окошками .

И как это бывает бросила взгляд и пошла себе дальше. Вокруг таких зданий аура особая и люди которые наивно думали ,что их то не коснется чаша сия..

Кабинет был пуст .. конвоир нетерпеливо позвякивал ключами ..это у них такой " язык" вести по коридору арестанта и перетирать огромные ключи на поясе не связке звяк и бряк.

Где они и правда ? подумала Светлана стол два стула и в углу комнаты небольшой медицинский столик накрытый белой простыней .
Под простыней , застиранной с пятнами нечто металлическое,нечто угрожающее.
Около пресловутого столика высокий деревянный шкаф.

Конвоир снова звякнул ключами и стукнул по шкафу . Из за которого вышел невысокий мужчина в очках , отчего больше походил на бухгалтера, чем на жандарма.

Очки вообще вызывают какое-то странное доверие. Люди в очках кажутся нам беспомощными, а следовательно — неопасными.
Конвоир указал на Светлану и вышел .

— Арестованная доставлена, — сказал маленький очкарик и из за шкафа появился второй сотрудник, выходя из-за шкафа. Ростом он оказался примерно таким же — ещё один маленький гном.

«Они как два домовика», — подумала Светлана.

— Светлана Макаровна? — спросил первый жандарм в очках, поправляя оправу.

- Она самая, я ...

- Хорошо он снова поправил очки открыл каком то дело .

Малиновый аксельбант на его униформе зацепился за чернильницу. Чернильница опасно качнулась и едва не опрокинулась.

— .... ! — грязно выругался он.

— Вот и поедешь ты у меня, Светлана Макаровна, куда Икар телят не гонял!

Он засмеялся скрипучим смехом.

— Будешь перед медведями канкан плясать.

— Макар, — поправил его коллега.

— Чиво?

— Макар. Я говорю, её отца звали Макар, а не Икар. Светлана Макаровна, а не Светлана Икаровна.

— Так я и говорил то же самое.

— Значит, Света...

Он вдруг стал серьёзным.

— Какие отношения тебя связывают с мичманом Панафидиным?

«Какие отношения?» — мысленно повторила Светлана, сразу почувствовав подвох. Ловушка мерещилась теперь в каждом вопросе.

— Говорил ли мичман о своей службе?

Светлана с жаром всё отрицала. Она клялась, божилась и вообще производила впечатление человека, которому оставалось только немедленно присягнуть на Библии, Конституции и первом попавшемся стуле.

— О чём вы вообще говорили?

— О чём мы могли говорить, если ему двадцать, а мне сорок три?

— Вот это я и пытаюсь выяснить, если ты не заметил.

— Мы никогда не говорили про его службу. Честное слово! Клянусь вам!

В этот момент в кабинет вошёл какой-то чин с золотыми погонами на плечах . Он переглянулся с одним из " домовиков"
сел и некоторое время просто наблюдал.
Потом вышел
.Дверь за ним скрипнула.