Пикуль

[Александр Сергеевич Перижняк]

Пикуля такая цитата?

была . запомнил. где-то в середине книги. надо поискать.

[Александр Сергеевич Перижняк]

Японские подводники .
Настоящая забава по словам матросов началась уже к ночи когда команду потопленного корабля прогнали сквозь строй ..
Взял из ЖЖ : приказ командующего 1-й дивизией подводных лодок контр-адмирала Каута :
не останавливаться в деле потопления кораблей и торговых судов противника. Одновременно производить полное уничтожение экипажей кораблей противника».
Пожалуй, наиболее дурную известность среди командиров японских подводных лодок заслужил Т. Ариизуми, который вступил в командование ПЛ «I-8» после ее успешного возвращения из Франции. 26 марта 1944 года его первой жертвой стал голландский пароход Tjisalak водоизмещением 5787 тонн, в одиночку шедший по маршруту Мельбурн–Коломбо. В 500 милях от места назначения в судно попали две торпеды, выпущенные «I-8». Объятое огнем и явно тонущее судно было покинуто экипажем. От взрыва торпед погибли только три человека, но остальным удалось добраться до спасательных шлюпок и плотов. «I-8» всплыла в 100 ярдах (около 91,5 м) от спасшихся пассажиров и членов экипажа голландского парохода. Жестами японцы заставили шлюпки приблизиться, и капитану погибшего парохода и еще восьми пассажирам первой шлюпки было предложено подняться на лодку и пройти к рубке. После этого всем остальным также было приказано подняться на лодку, у них отобрали спасательные пояса, ценные вещи и собрали на носу лодки. Потом пленников по одному выводили на корму, били молотками и стреляли. Таким образом были убиты 98 пассажиров и членов экипажа. На удивление, пятерым удалось избежать бойни и добраться до одной из спасательных шлюпок – это случилось после того, как Т. Ариизуми повел лодку на поиск новой цели. Через пару дней эта пятерка была спасена американским торговым судном.
30 марта «I-8» торпедами и артиллерийским огнем пустила на дно другое торговое судно, однако в этот раз Т. Ариизуми не тронул спасшихся членов экипажа и пассажиров этого судна. Аналогичная история произошла и 29 июня 1944 года, когда Т. Ариизуми пощадил примерно 150 человек, спасшихся с торпедированного им судна.
2 июля «I-8» торпедами и артиллерийским огнем потопила судно Jean Nicolet водоизмещением 7176 тонн, однако все сто человек, находившиеся на борту погибающего судна, сумели добраться до спущенных на воду спасательных шлюпок и плотов. Спасшимся было приказано подняться на лодку, где у них отобрали спасательные жилеты, личные вещи и связали руки за спиной. Потом пленников провели на корму лодки, где их заставили «пройти через строй»; во время этой «процедуры» их били молотками и другими предметами, после чего в них стреляли и сталкивали в воду. Японцы не успели прикончить всех пленников, поскольку на лодке прозвучал сигнал тревоги, и она стала выполнять погружение. Позднее корабль британских ВМС подобрал не менее 27 спасшихся в этой бойне. Примечательна судьба Т. Ариизуми, который не был судим за военные преступления, а погиб от своей собственной руки. В конце войны он командовал громадной ПЛ «I-400» (надводное водоизмещение 3530 тонн, подводное – 6560 тонн), которая транспортировала на себе три самолета и была способна достичь Панамского канала. Лодка ушла в свой первый боевой поход незадолго до окончания войны, и с капитуляцией Японии ей было приказано возвращаться на базу. Когда лодка входила в токийский залив, Т. Ариизуми застрелился.
Т. Ариизуми не был первым из числа тех, кто стал выполнять приказ адмирала Коута. Еще 14 декабря 1943 года находившееся на переходе Коломбо-Читтагонг судно Daisy Moller было торпедировано ПЛ «RO-110», которой командовал К. Эбато. Весь экипаж покинул гибнущее судно, до берега было всего три мили и спасшиеся тешили себя надеждой, что все обойдется, поскольку радист успел передать сигнал бедствия. Но Эбато поднял лодку на поверхность, протаранил спасательные шлюпки, расстрелял из пулемета находившихся в воде и боровшихся за свою жизнь людей. Из 71 человека, покинувшего судно, 55 человек остались лежать лицом вниз в запятнанной кровью воде; остальным удалось добраться до берега после того, как лодка повернула в море на поиск новых жертв.

[Александр Сергеевич Перижняк]

а вот экипаж I-8 а гавани

[Александр Перижняк]

Ладно бог с ним с плагиатом то.
Все же воруют у всех .
Ну если Бушков брал роман Дюма и переписывал его где Д' Артаньян служит кардиналу Ришелье..
Ну может он так видит.
Ведь если по сути то Ришелье предтеча короля солнце. Да ..

Попробуем такую пародию на " Крейсера"



— **Станция Кипарисово!** — громко объявил кто-то из локомотивной бригады по трансляции.

Станция представляла собой небольшой железнодорожный узел с памятником инженеру Кипарисову, тремя путями, разъездом и единственной платформой, на которой село несколько пассажиров. Поезд, проехав до стрелки, остановился, пропуская встречный состав.

— **Спецсостав, литерный!** — важно произнёс какой-то солидный господин, обращаясь к соседям по купе и явно желая показать свою причастность к неким тайнам империи.

Затем локомотив лихо свистнул и бодро потащил за собой разноцветные вагончики: по традиции жёлтые — первого класса, зелёные — второго, синие — третьего.

— **Следующая станция — Седанка.**

Пассажиры, утомлённые долгой дорогой, когда все байки уже были пересказаны, а нетерпение лишь росло, молча глядели в окна. Молодой человек,по фамилии Щербаков,в новенькой униформе с золотыми погонами и шевроном военного корреспондента, важный господин, похожий на чиновника, купец — все безмолвно наблюдали, как маленькие домики, ещё недавно бывшие дачами, постепенно превращались в городские кварталы.

Проехали Седанку.

— **Следующая станция — долгожданный Владивосток!** — бодро объявил голос по трансляции.

Поезд пересёк первую речку и, огибая Амурский залив и бухту Золотой Рог, приблизился к городу. Среди множества больших и малых кораблей особенно выделялся своими размерами и серо-стальной окраской линкор с чёрными полосами и массивными башнями главного калибра.

Щербаков смотрел на него с таким неподдельным любопытством, что со стороны его вполне можно было принять за английского шпиона.

Проводники тем временем обходили купе, рекламируя гостиницы и рестораны:

— «Тихий океан», господа! Ресторан, женский хор...

- «Хуанхэ» — китайская кухня! Рекомендуем!

Едва пассажиры вышли на перрон, их тут же окружили бойкие таксисты.

— Такси, такси! До гостиницы!

Это относилось прежде всего к пассажирам первого класса. Публика попроще направлялась к трамваям и автобусам.

Щербаков прошёл под сводами знаменитого вокзала, облицованного японскими гипсовыми плитами.

На западной стене красовался петербургский герб, на восточной — герб Приморской губернии.

По пути ему встретились какие-то лихие личности, невольно вызывавшие ассоциации с сахалинской каторгой. Он опасливо косился по сторонам, опасаясь за свой кошелёк.

На память пришла книга **«Эмиль и сыщики»**, где главный герой ехал в Берлин с тысячей рейхсмарок.

Как истый провинциал он деньги приколол булавкой к подкладке одежды, но хитрый вор угостил мальчика шоколадом и всё-таки украл их.
Щербаков видел и фильм по мотивам этой истории.
Но я то черт возьми не провинциал ! Я вам не как либо что ! А что либо как !

Однако предполагаемые душегубы и воры вовсе не проявляли к нему интереса. Они спокойно сидели за столиками кафе **«Жёлтый дракон»**, ловко орудуя палочками и поедая горячую лапшу и прочие блюда китайской кухни.

«И не ешь китайскую еду», — вспомнил он наставления родных

— «Японцы готовят так, чтобы было понятно, из чего состоит блюдо, а китайцы — так, чтобы никто не догадался».

Кроме бывших сахалинских каторжан, некоторое беспокойство у него вызывали и многочисленные жители Поднебесной, которых во Владивостоке было необычайно много.

Так, разглядывая город, он вышел на привокзальную площадь, где стояли небольшой паровоз-памятник, памятники генералу Хорвату и Государю Императору, а вокруг шумела пёстрая толпа.

Зазевавшись, молодой человек упустил длинный жёлтый автобус. Пришлось сесть в красный блестящий вагон трамвая четвёртого маршрута: **«Железнодорожный вокзал — улица Сахалинская»**.

Трамвай оказался переполнен. Румяные гимназистки, учащиеся ФЗУ, бесцеремонно задевавшие этих гимназисток, несколько рабочих, пенсионеры и, наконец, морской офицер с погонами мичмана.

Мичман внимательно посмотрел на Щербакова. Щербаков ответил таким же взглядом. На этом всё и закончилось.

А весь вагон тем временем обсуждал последние политические новости.

Главной темой оставалось преследование китайского парохода **«Тайпин»**, шедшего под флагом Гоминьдана, британским эсминцем **«Келли»**. Из города, разумеется, ничего не было видно: вся трагедия разыгралась далеко в океане. До Владивостока доносились лишь глухие выстрелы корабельных орудий — похожие на ворчание огромного зверя, который где-то очень далеко бродит и кого-то пожирает, но пока не представляет опасности. Именно поэтому эти звуки вызывали скорее тревожное волнение, чем настоящий страх.

Трагедия произошла месяц назад, но во Владиво-Ниппо и по всему Приморскому краю газеты до сих пор публиковали фотографии тонущего корабля с тёмным флагом и белой эмблемой, напоминавшей солнце.