Статьи

Раздел статей переехал

2023-02-06T20:33:12+02:00

В связи с тем, что с 2023 года запущен ресурс Military Media Group, новые статьи будут публиковаться исключительно там. Уже опубликованные материалы, в связи с их индексацией, переносится туда не будут, оставшись в этом сборнике. Мы как и раньше продолжим размещение анонсов статей в виде отдельных тем на FORUMMG.info, где можно будет обсудить статью в привычном форумном окружении наряду с возможностью комментирования на указанном выше ресурсе.

С уважением, администрация FORUMMG.info

Бой в устье реки Ла-Плата

2022-12-13T13:43:52+02:00

Сражение при Ла-Плате 13 декабря 1939 года — первый классический бой второй мировой войны и один из немногих чисто артиллерийских боев крупных надводных кораблей — в общем-то хорошо известно. О нем снят художественный фильм, написано немало книг. Однако некоторые из них освещают события весьма односторонне, тенденциозно, а порой и не вполне достоверно. На деле все обстоит не так просто. Казалось бы, бой, происходивший при отличной видимости, в результате которого все участники остались на плаву, не должен иметь “темных пятен”. Но после затопления “Шпее” большинство документов оказались уничтожены, так что впоследствии германским офицерам пришлось восстанавливать картину боя по памяти, а некоторые моменты навсегда канули в Лету вместе с его командиром. С английской стороны Хэрвудом был составлен подробный, но весьма общий отчет, содержавший в основном выводы, а не описание. Огромную работу провел в 60-е годы бывший британский консул в Монтевидео Юджин Миллингтон-Дрейк, лично и письменно опросивший многих участников с обеих сторон. Тем не менее,информация о ходе боя остается во многом противоречивой: достаточно лишь сравнить прокладку курсов, приводимую различными немецкими и английскими источниками. Попытаемся дать по возможности полную картину, в основном отражающую участие в этом сражении германского “карманного линкора”, отмечая спорные места и устоявшиеся легенды.

Первая из них относится ко времени обнаружения противниками друг друга. Обычно считается, что англичане заметили “броненосец” намного позже, чем он их. На деле разница скорее всего составляла одну-две минуты. Наблюдатели на крейсерах увидели столб дыма на горизонте и сообщили о нем, но для утомленных многодневным крейсерством офицеров сообщение не вызвало особой тревоги. Несмотря на ожидание возможной встречи с рейдером в районе Ла-Платы, они полагали, что на горизонте появилось очередное торговое судно. Крейсера (в порядке: “Аякс”, “Ахиллес” и “Эксетер”) продолжали следовать крупным зигзагом на скорости 14 узлов, держа генеральный курс 60°. Стояла почти идеальная погода — спокойное море, безоблачное небо; видимость была практически неограниченной.

Между тем на “Шпее”, сближавшемся с англичанами с общей скоростью 50 км/ч, быстро опознали в одном из трех появившихся на горизонте судов “Эксетер”. Два легких крейсера были приняты за эсминцы (здесь сыграли свою роль их невысокие надстройки). Лангсдорф имел на размышления считанные минуты. Наличие эсминцев могло, по его мнению, означать лишь одно — присутствие вблизи конвоя. Поскольку срок рейдерства явно подходил к концу, а его “броненосец” имел полный боекомплект и запас топлива, командир “Шпее” счел возможным вступить в бой, рассчитывая легко разделаться с единственным крейсером, уклониться от торпедной атаки и в случае удачи обеспечить себе обильную добычу. Другое соображение состояло в том, что от трех преследователей, имевших большую скорость, можно избавиться единственным способом: решительно атаковав их до того, как те наберут ход.

Прошло 18 минут с момента обнаружения, когда сигнальщики разобрались, что предстоит иметь дело не только с “Эксетером”, но и двумя легкими крейсерами. Противники сблизились настолько, что в бинокль были видны сигналы, поднимавшиеся на мачтах англичан. На “Шпее” поняли, что они обнаружены.

В ряде источников критикуется решение Лангсдорфа столь решительно сблизиться с противником, вместо того чтобы использовать преимущество в дальности и точности своих тяжелых орудий. В морском бою почти всегда можно найти объект для критики в действиях любой стороны; чтобы понять действия командира “Шпее”, достаточно вспомнить, что он собирался именно внезапно атаковать, а заметив разделение кораблей неприятеля — как можно скорее уничтожить сильнейший из них. Для этого требовалось сблизиться: на дальних дистанциях расход снарядов мог оказаться слишком велик, а результата же не удалось бы достигнуть достаточно быстро. Набравшие ход 30-узловые крейсера могли преследовать “броненосец” сколь угодно долго, “ведя” его до прихода должного подкрепления. Реальная скорость “Графа Шпее” в это время, по данным его главного механика, не превышала 25 узлов, в основном из-за обросшего за время рейдерства днища. Кроме того, следовало помнить об опасности при попадании 8-дюймовых снарядов в палубную броню с больших расстояний. Так что в решительности Лангсдорфа следует видеть не горячность бывшего торпедного офицера (в 30-е годы он командовал миноносцами), а скорее трезвый расчет. Аналогичным образом, неоднократно восхваляемая смелость Хэрвуда, разделившего свои силы для атаки с обоих бортов, могла легко обернуться трагедией, что едва и не произошло.

“Шпее” в 6.18 открыл огонь полубронебойными снарядами из орудий главного калибра с дистанции свыше 90 кбт по только что отделившемуся “Эксетеру”. Противник сделал то же самое чуть позже: “Эксетер” ответил в 6.20, стреляя вначале из передних башен, к которым через 2,5 минуты присоединилась кормовая. “Аякс” дал залп в 6.21, а спустя 2 минуты к нему присоединился “Ахиллес”. Дистанция до разделившихся и следовавших уступом (“Ахиллес” чуть сзади и ближе к врагу) легких крейсеров также составляла около 90 кбт. С 6.25 между ними была установлена устойчивая радиосвязь, и оба корабля вскоре вели общую централизованную стрельбу. “Шпее” в ответ ввел в дело 150-мм пушки левого борта. Огонь немцев со стороны выглядел неторопливым; по мнению английских наблюдателей, они дожидались падения предыдущего залпа и только после этого выпускали следующий, причем стреляли всего одной башней. Немцы опровергают этот факт, утверждая, что использовали традиционную для них “лесенку”, то есть давали следующий залп, не ожидая падения предыдущего, с некоторым отклонением по дальности. Поскольку “карманные линкоры” имели только 6 орудий ГК, при пристрелке главный артиллерист “Шпее” фрегаттен-капитан Пауль Ашер чередовал стрельбу из обеих башен, давая трехорудийные залпы, переходя после накрытия на полные 6-орудийные. Со стороны это могло выглядеть как “неуверенная стрельба с раздельным управлением из разных башен по разным целям” (из донесения Хэрвуда). В то же время англичане утверждают, что рассеяние и по дальности, и по направлению было очень незначительным.

Перед германскими артиллерийскими офицерами стоял непростой вопрос выбора типа боезапаса. Использование бронебойных или полубронебойных снарядов с замедлением могло дать решающий успех при удачном попадании в машины или погреба слабо бронированного противника, зато донные взрыватели вряд ли могли взводиться тонкой обшивкой или надстройками, и многие попадания оставались бы почти бесполезными. Ашер избрал другой путь: после первых залпов по “Эксетеру” полубронебойными гранатами с замедлением он перешел на фугасные с головным взрывателем мгновенного действия. Теперь взрывался любой снаряд, зато глубоко расположенные в корпусе жизненные части крейсеров оставались в относительной безопасности. Ашер рассчитывал на мощное осколочное действие 300-кг гранат (как мы увидим, не зря). Впоследствии выбор типа боеприпасов неоднократно критиковался самими немцами. Они считали, что при использовании бронепробивающих снарядов “Эксетер” был бы пущен на дно. С этим можно поспорить, рассмотрев конкретные попадания. В ходе боя на “Шпее” неоднократно меняли тип используемых боеприпасов; англичане даже отмечают, что в одном залпе использовались снаряды разных типов, что маловероятно. (Возможно, при перемене цели “достреливались” снаряды какого-либо типа, скопившиеся в перегрузочном отделении одной из башен.)

Англичане в течение всего боя использовали только бронепробивающие снаряды с замедлением типа CPBC (Common Pointed, Ballistic Cap — полубронебойный, с легким наконечником для улучшения баллистики), за исключением нескольких фугасных (HE). Если для 8-дюймового калибра в таком выборе был определенный смысл (что подтвердило одно из попаданий), то в случае 6-дюймовок гораздо лучше было бы использовать 51-кг фугасные снаряды без замедления. Большинство снарядов, без значительного ущерба прошедших через объемистую “башню” и надстройки в середине корпуса, вызвали бы пожары, выход из строя практически небронированных 150-мм и 105-мм орудий и, главное, многочисленных кабелей связи. Как будет отмечено, даже небольшое сотрясение от невзрывавшихся снарядов приводило к достаточно неприятным последствиям; в случае полноценного взрыва ситуация для немцев могла быть куда хуже. Разгадка нерационального поведения англичан лежит в том, что в начале войны они практически не имели в составе боезапаса крейсеров фугасных снарядов мгновенного действия, что оказалось на руку рейдеру.

Стрельба обеих сторон поначалу оказалась весьма точной. Как обычно, немцы пристрелялись первыми. Третий залп 11-дюймовок накрыл “Эксетер”. Осколки одного из снарядов буквально выкосили прислугу торпедного аппарата правого борта, изрешетили стоящий на катапульте самолет и весь борт и надстройки, от ватерлинии до верха дымовых труб. Перебитыми оказались цепи сигнализации о готовности орудий, так что старшему артиллеристу пришлось вести огонь вслепую, не зная, могут ли все его пушки дать залп. Заодно осколки разбили прожекторы и вызвали пожар. (Вообще осколочное действие 300-кг снарядов оказалось очень сильным, и в дальнейшем некоторые недолеты наносили крейсерам не меньшие повреждения, чем прямые попадания.) Снаряд с замедлением из следующего залпа прошел через носовую часть корпуса крейсера без взрыва, не нанеся существенных повреждений. Относительно безобидным было и еще одно попадание в полубак. Но через пару минут последовал роковой для англичан удар. 280-мм фугасный снаряд сдетонировал в момент попадания в возвышенную 8-дюймовую башню. К этому моменту башня “В” сделала только 8 залпов. От страшного сотрясения башня вышла из строя до конца боя, пострадал и ее персонал. Веер осколков накрыл всю главную надстройку. Последствия были ужасными: все находившиеся на мостике офицеры, кроме командира, кэптена Белла, были убиты или тяжело ранены. Переговорные трубы и кабели, ведущие от директора и дальномеров к вычислительному центру, оказались перебитыми. Крейсер лишился навигационных средств и не слушался руля, рыскнув вправо и выйдя из угла обстрела оставшейся носовой башни. К счастью, командир быстро овладел ситуацией и перенес управление на запасной пункт в корме, который, однако, у экономных англичан представлял собой открытый мостик без сколь-нибудь существенного оборудования.Корабль потерял только треть артиллерии, но его реальная боевая мощь упала в гораздо большей степени. В частности, “Эксетер” не успел даже выпустить в воздух свой гидросамолет, который мог бы помочь в корректировке огня, а передача приказов в рулевое отделение и машину осуществлялась голосом через цепочку матросов! В данном случае 280-мм орудия “карманного линкора” полностью подтвердили свою эффективность против крейсеров.

Правда, ответный огонь с “Эксетера” также произвел сильное впечатление на офицеров “Шпее”, охарактеризовавших его как “быстрый и точный”. Один 8-дюймовый снаряд пробил насквозь башенноподобную надстройку и вышел, не взорвавшись. Зато другой, попавший несколько позже, своим действием удивил немцев. Пронизав верх 100-мм пояса, он пробил также 40-мм продольную переборку и ударился о броневую палубу, сделав в ней вмятину “размерами с таз для умывания”, а затем взорвался. Осколки повредили кабели и вызвали пожар, охвативший хранилище сухого химического средства для тушения огня. Люди, боровшиеся с пламенем, получили тяжелые ожоги и отравления. (На стоянке в Монтевидео немцы даже призвали уругвайских врачей, поскольку предполагали или делали вид, что предполагали, будто англичане использовали химические снаряды.) Если бы 203-мм снаряд попал метром ниже, он разорвался бы прямо в моторном отделении, и последствия для “Графа Шпее” могли оказаться еще более тяжелыми. К сожалению для британцев, этот успех “Эксетера” стал последним. Огонь поврежденного крейсера становился все менее и менее действенным. Прямых попаданий с него больше не было в течение всего боя.

Зато мало-помалу стал сказываться огонь с легких крейсеров. Несколько полубронебойных снарядов попали в башенноподобную надстройку, и, хотя большинство их не взорвалось, определенный эффект был достигнут. Капитан “Шпее” Лангсдорф, невозмутимо сжимавший трубку в углу рта, командовал своим кораблем на манер Того или Битти с открытого мостика. В отличие от адмиралов прошлого он поплатился за излишнюю храбрость. Два небольших осколка поразили капитана в плечо и кисть, а взрывная волна отбросила его на пол мостика с такой силой, что он потерял сознание, и старший офицер был вынужден на время принять командование. Хотя раны оказались незначительными, по мнению находившихся все время рядом с командиром офицеров, контузия повлияла на его дальнейшее поведение. Лангсдорф потерял железную уверенность в победе, часто отдавал приказания об изменении курса, что отрицательно влияло на собственную стрельбу, и принимал “недостаточно агрессивные решения”.

Насколько это верно, судить спустя почти 60 лет трудно, однако примерно в то же время (с 6.22 до 6.24) “Граф Шпее” начал поворот влево, разворачиваясь правым бортом к обходившим его с носа легким крейсерам, уже набравшим ход в 25 узлов. Вообще-то маневрирование “карманного линкора” в начальный период боя является предметом наибольших расхождений в описаниях. В соответствии с грубой схемой, набросанной немецкими офицерами по памяти после затопления их судна, корабль очень плавно повернул на 90° влево в течение 10 минут и пошел курсом на норд. В начале поворота (около 6.25, то есть сразу после попадания в башню “В” “Эксетера”) он перенес огонь ГК на легкие крейсера (дистанция около 85 кбт). Очевидцы с “карманного линкора” и немецкие штабные офицеры, в том числе адмирал Кранке, настоятельно утверждают, что он не делал в это время никаких резких маневров. На английской схеме изображены два поворота: один в промежутке с 6.22 до 6.25 на 90° влево, затем второй, почти на столько же — на другой борт (завершен к 6.28). Хэрвуд отмечает, что огонь ГК “Шпее” в это время разделился: кормовая башня стреляла по “Эксетеру”, а носовая — по створившимся легким крейсерам,что отрицается артиллеристами “броненосца”, утверждающими, что 280-мм пушки всегда вели централизованный огонь по одной цели. Современные немецкие источники показывают еще более глубокий поворот; в книге Коопа и Шмольке он изображен в виде восьмерки, то есть на какое-то время корабль якобы ложился на противоположный курс. В любом случае английская схема (вообще более подробная) очень плохо согласуется с курсовыми углами: из нее следует, что с момента открытия огня и до поворота в 6.22 “Шпее” мог стрелять по “Эксетеру” только из носовой башни, что не соответствует фактам. Успешная стрельба немцев в 6.20—6.25 вряд ли может свидетельствовать в пользу каких-либо значительных разворотов в это время. Кажущееся разделение огня ГК скорее всего объясняется чередованием залпов башен для пристрелки по новой цели.

Около 6.31 “Граф Шпее” быстро дал 3 накрытия по “Аяксу”. Англичане применили индивидуальное маневрирование, меняя курс каждый раз в направлении падения предыдущего залпа противника. Метод “охоты за залпами” давал хорошие результаты на больших дистанциях при высокой скорости уклонения, поскольку за 30 с полета снаряда цель могла уйти в сторону на 2 — 3 кбт, и “правильная” коррекция огня приводила к промаху.

1-й дивизион Хэрвуда и “карманный линкор” быстро сближались: к 6.33 их разделяла дистанция в 65 кбт. В это же время Лангсдорф, в прошлом торпедный офицер, решил, что настала пора предпринять меры против торпед, которые противник мог выпустить на сходящихся курсах. (Действительно, в 6.31 “Эксетер” произвел трехторпедный залп из аппарата правого борта, который вследствие маневра уклонения даже не был замечен немцами.) Кроме того, не следовало слишком сближаться с 6-дюймовыми крейсерами, скорострельные пушки которых могли нанести на малых дистанциях существенный урон. В 6.34 командир “броненосца” отдал приказ развернуться влево. По германским сведениям, поврежденный “Эксетер” полностью скрылся за дымовой завесой, из которой не появлялся примерно до 6.40. В результате поворота “Шпее” лег на примерно параллельный с ним курс (NW) и сам прикрылся завесой, которая не мешала ведению собственного огня. Здесь следует еще одно трудноразрешимое расхождение. В 6.40 снаряд главного калибра разорвался с недолетом у борта “Ахиллеса”. Вновь осколки достигли мостика и КДП. Четыре человека убило и еще троих ранило, включая артиллерийского офицера. Однако почти в тот же момент два 280-мм снаряда поразили “Эксетер”, и вновь — с тяжелыми последствиями. Один из них вывел из строя оставшуюся носовую башню, а второй, попавший в помещение старших унтер-офицеров, разрушил радиорубку, убив пятерых радистов, прошел в корпусе корабля 18 м и взорвался у правого переднего 102-мм орудия, выведя из строя всю прислугу. Тут же загорелись патроны в кранцах первых выстрелов. Остается неясным, как мог “Шпее”, только что закончивший поворот, столь быстро и удачно пристреляться по обеим целям, весьма удаленным друг от друга. Вероятно, регистрация времени на английских отрядах не была точной.

Заметив поворот “Шпее” в 6.37 на северо-запад, Хэрвуд сразу отдал приказ лечь на тот же курс, хотя маневр временно выводил из действия половину его артиллерии,расположенную в кормовых башнях. В те же минуты с флагманского крейсера стартовал гидросамолет “Си Фокс” для корректировки артогня. К несчастью для англичан, его радиостанцию с раннего утра настроили на частоту, соответствующую радиопереговорам при разведке. Для корректировки специально применялась другая частота, на которой радисты “Аякса” и “Ахиллеса” тщетно ждали сообщений от корректировщика. Поломка радиостанции на “Ахиллесе” заставила вести раздельное управление огнем, причем, когда “Аякс” установил, наконец, связь с самолетом, он воспринял постоянные сигналы о недолетах на свой счет, хотя они относились к “глухому” “Ахиллесу”. Результатом стал чуть ли не двадцатиминутный “провал” в эффективности огня кораблей Хэрвуда.

Между тем поврежденный “Эксетер” в 6.40 резко повернул вправо, лег на восточный курс и в 6.42 выпустил 3 торпеды из аппарата левого борта, так же как и в первый раз, с прицеливанием “на глазок”. Тут же в крейсер попал еще один снаряд, и он развернулся влево на 180°. Одним из результатов германского огня стал полный выход из строя всех навигационных инструментов и приборов, так что эффективность огня оставалась близкой к нулю. Однако стрельба, управлявшаяся старшим артиллеристом сначала с прожекторной площадки, а затем — прямо с крыши башни, продолжалась еще полчаса; из двух орудий было выпущено 177 снарядов, почти 90 на ствол. Лишь около 7.30, когда проникавшая через осколочные пробоины в борту и перебитые шланги пожарных магистралей вода замкнула электропитание привода кормовой башни, кэптен Белл приказал покинуть поле битвы. “Эксетер” находился в тяжелом положении: метровый дифферент на нос заставил сбросить скорость до 17 узлов, хотя турбины и котлы оставались целыми. Крейсеру предстояло пройти более 1000 миль до Фолклендов, ориентируясь по единственному сохранившемуся компасу из спасательной шлюпки. Так или иначе, его участие в бою окончилось в 7.40, хотя на деле он практически не мог угрожать “Шпее” еще часом раньше.

После того как “Эксетер” скрылся в дыму, легкие крейсера Хэрвуда остались вдвоем против “карманного линкора”, который вел теперь по ним стрельбу обоими калибрами. Довершив широкий разворот на восток около 6.52, “Ахиллес” и “Аякс” теперь следовали прямо за “Шпее”, развив скорость 31 узел и постепенно догоняя противника. Огонь обеих сторон с дистанции 85 — 90 кбт стал малоэффективным, отчасти из-за того, что стреляла лишь половина орудий (носовые башни у англичан и кормовая — у “карманного линкора”). В 6.55 Хэрвуд приказал повернуть на 30° влево, вводя в действие всю артиллерию. Спустя 2 минуты снаряды англичан накрыли противника. Лангсдорф применил тот же прием “охоты за залпами”, ежеминутно меняя курс на 15° — 20°, а около 7.00 поставил дымзавесу. Вскоре после 7.10 с юга вновь показался “Эксетер”, на который пришлось перенести огонь главного калибра. Постоянные переносы прицела и маневры не могли не сказаться на результатах стрельбы: за 40 минут боя, с 6.45 до 7.25 ни один из немецких снарядов не достиг попаданий. Между тем 6-дюймовые снаряды легких крейсеров начали наносить “Графу Шпее” существенный урон. Один из них пробил тонкий 10-мм корпус 150-мм установки № 3 правого борта, уничтожив почти всю прислугу и выведя из строя орудие. Выпущенный в горячке боя с “Ахиллеса” учебный снаряд (болванка без разрывного заряда) попал в район излома полубака, убил двоих матросов, пронзил насквозь несколько кают и застрял в помещении унтер-офицеров. Несколько попаданий пришлось в башенноподобную надстройку. Один из снарядов взорвался под верхним постом управления огнем, убив двух моряков и смертельно ранив лейтенанта Григата, единственного германского офицера, погибшего в бою при Ла-Плате. Буквально чудом уцелела проводка, и “Шпее” удалось избежать судьбы “Эксетера”. Еще один снаряд походя снес правый дальномер на мостике, разбросал боезапас 37мм установки и взорвался прямо на гироскопе приборов управления огнем зенитной артиллерии. Вышла из строя слабо бронированная подача носовой группы 150-мм пушек, окончательно сведя их стрельбу на нет. Однако наиболее серьезные последствия имело прекращение связи с директором и дальномерным постом на носовой надстройке. По воспоминаниям ст. лейтенанта Разенака, приказ о переносе огня на другой легкий крейсер просто не достиг персонала дальномера, который продолжал выдавать дистанцию до “Аякса”. Естественно, все данные для корректировки огня оказывались неверными. “Шпее” попал в ту же ситуацию, что и “Аякс” с “Ахиллесом”, когда у тех произошло рассогласование связи с самолетом-корректировщиком.

Заметив снижение эффективности неприятельского огня, Хэрвуд в 7.10 повернул влево, опять ограничив углы обстрела носовыми башнями. По английским данным, “Шпее” дважды на протяжении 8 минут ставил дымзавесы и непрерывно маневрировал. В 7.22 дистанция по дальномеру “Аякса” составила всего 54 кбт. 1-й дивизион чуть отвернул вправо, поскольку 11-дюймовые залпы стали накрывать крейсера (после 7.16 в непосредственной близости от флагмана упало не менее 9 снарядов). А в 7.25 последовала расплата за смелость: 280-мм снаряд пробил барбет возвышенной кормовой башни “Аякса”, полностью выведя ее из строя, и ударился в следующий барбет, заклинив и его. Корабль лишился кормовой группы артиллерии, в дополнение отказала одна из подач в башне “В” (возвышенная носовая). “Аякс” остался с 3 боеспособными орудиями, и командующий отрядом приказал отвернуть на 4 румба к северу. В 7.31 с самолета поступило донесение о следах торпед спереди по курсу. Действительно, “Шпее” находился в отличной ситуации для использования своих торпедных аппаратов, удобно расположенных в корме, однако, по немецким данным, успел выпустить только одну торпеду, поскольку в этот момент (7.17) Лангсдорф заложил крутой “вираж” влево, уклоняясь от мифического торпедного залпа англичан. На деле “Аякс” выпустил 4 торпеды из левого аппарата только в 7.27. Избегая торпед (или единственной торпеды?), оба крейсера развернулись влево почти на 90° в промежутке с 7.32 до 7.34.

“Граф Шпее” в это время совершал очередной маневр уклонения. По свидетельствам очевидцев, одна из торпед прошла буквально в нескольких метрах от борта. (Это событие относится примерно к 7.15, когда, по английским данным, ни одна из торпед еще не покинула аппарата. Чтобы “прибыть” к данному времени с дистанции 70 — 85 кбт, они должны были быть выпущены примерно около 7.00 — прямо в корму “немцу”. Маловероятно, чтобы англичане атаковали из столь безнадежной позиции. Скорее очевидцы стали жертвой “оптического обмана”, часто случающегося в ходе напряженного боя.) В 7.28 “карманный линкор” поставил, по английским данным, дымзавесу и сделал очередной зигзаг диаметром примерно 10—12 кбт, за чем последовала еще одна завеса и поворот на ост. В результате шедшие гораздо более спрямленным курсом крейсера в 7.34 сблизились на минимальное расстояние в бою — 40 кбт, находясь прямо за кормой “Шпее”. Однако путаница с целями для главного калибра завершилась, и огонь “броненосца” вновь стал точным. В 7.34 осколки от близкого разрыва снесли верхушку мачты “Аякса” со всеми антеннами. Хэрвуд почувствовал, что “запахло жареным”. На мостик поступали неутешительные сведения: в действии только 3 орудия, причем и для них осталось не более 20% боезапаса. Хотя “Ахиллес” находился в гораздо более боеспособном состоянии, командующий не мог не думать о том, что миновало всего лишь 1 час 20 минут с начала боя, что сейчас — только раннее утро, противник “показал корму” и в течение ближайших 20 минут будет неуязвим для торпед, которых, кстати, осталось не так уж много. В этих условиях трудно рассчитывать на нанесение тяжелых повреждений “броненосцу”, сохранившему хороший ход и способность точно стрелять. В 7.42 Хэрвуд приказал поставить дым-завесу и лечь на западный курс.

Но и Лангсдорф не проявил склонности к продолжению боя. Полученные им донесения с боевых постов также не отличались оптимизмом. Расход боезапаса приближался к 70%, вода проникала внутрь корпуса через пробоины от трех снарядов и множества осколков, ход пришлось уменьшить до 22 узлов. “Шпее” продолжал следовать восточным курсом, и под прикрытием английской дымовой завесы противники быстро расходились. Наблюдатель с британского самолета впоследствии вспоминал, что с воздуха картина выглядела несколько фантастически: как будто по команде, три корабля развернулись и побежали друг от друга в разные стороны!

Хэрвуд быстро понял, что неприятель не будет его преследовать, и в 7.54 развернулся и направился вслед за ним. Он приказал “Ахиллесу” занять позицию с кормы “Шпее” в правой четверти, а “Аяксу” — в левой. “Карманный линкор” теперь шел под конвоем легких крейсеров, державшихся, впрочем, на значительном удалении. Неосторожная попытка “Ахиллеса” сблизиться до 10 миль около 10.00 дала возможность “Шпее” дать 3 залпа, последний из которых лег всего в 50 м от борта преследователя. Крейсер был вынужден резко отвернуть.

В это время капитан цур зее Ганс Лангсдорф принимал, наверное, самое трудное в жизни решение, и оно оказалось роковым для него и его судна. Выбор был невелик: поскольку на хвосте плотно “повисли” англичане, следовало либо дождаться темноты и попытаться оторваться от них, либо уйти в нейтральный порт, исправить повреждения и, прорвав блокаду, скрыться в океанских просторах. В прошлом торпедный специалист, командир “Шпее” явно не хотел ночного боя. Хотя “карманный линкор” имел радиолокатор, сектор его действия ограничивался носовыми углами; к тому же нельзя было с уверенностью сказать, что противник не имеет такого же прибора. Артиллерийский огонь на малых дистанциях мог оказаться эффективным с обеих сторон. “Шпее” имел шанс потопить одного из противников буквально парой залпов, но, вместе с тем, мог получить шквал 6-дюймовых снарядов, после чего благополучное возвращение домой становилось крайне проблематичным. Возможность скрыться в темноте уравновешивалась вероятностью получить с нескольких кабельтовых вражескую торпеду, что также окончательно решало судьбу рейдера. Ночной бой — всегда в известной мере лотерея, которой Лангсдорф хотел избежать.

Оставался нейтральный порт. По тем же резонам его следовало достичь до наступления темноты, так что бразильская столица Рио-де-Жанейро отпадала. Предпочтительнее был Буэнос-Айрес. Немецкое влияние в аргентинской столице оставалось сильным, и “карманный линкор” мог рассчитывать на благоприятный прием.

Однако командир рейдера вместо Буэнос-Айреса выбрал столицу Уругвая Монтевидео. Окончательные причины его решения навсегда останутся тайной, поскольку Лангсдорф не комментировал свой приказ. Против аргентинской столицы имелись определенные аргументы. Главный из них — необходимость поздним вечером проследовать узким и неглубоким фарватером, рискуя попасть в критический момент под английские торпеды или засорить фильтры насосов, окончательно выведя корабль из строя. А после ремонта “Шпее” пришлось бы долго выбираться тем же путем, что позволило бы британцам как следует подготовиться к встрече. Более открытый Монтевидео с этой точки зрения казался безопаснее. Время от времени обмениваясь с англичанами безрезультатными залпами, германский корабль вскоре после полуночи бросил якорь на рейде уругвайской столицы.

С чисто технической стороны бой при Ла-Плате можно считать победой “карманного линкора”. Попавшие в него два 203-мм и восемнадцать 152-мм снарядов не причинили ему фатальных повреждений. Главная артиллерия “Шпее” осталась полностью боеспособной: несмотря на три прямых 6-дюймовых попадания в башни, солидное бронирование оказалось настолько надежным, что они даже временно не прекращали стрельбы. Сильнее пострадала легкая артиллерия: одно 150-мм орудие полностью вышло из строя, а подъемники подачи боезапаса к другим были повреждены. Из трех 105-мм установок в действии осталась только одна. Имелись также незначительные затопления через пробоины в обшивке в носовой части, однако корабль не имел ни крена, ни дифферента, а его энергетика находилась в полном порядке. Из почти 1200 человек команды 1 офицер и 35 рядовых были убиты, и еще 58 получили раны и отравления, в большинстве своем легкие. В общем, недалеки от истины были те критики Лангсдорфа, которые утверждали, что тот повел корабль в Монтевидео только потому, что английский снаряд уничтожил печь для выпечки хлеба.

Англичане пострадали гораздо сильнее. “Эксетер” полностью вышел из строя, потеряв только убитыми 5 офицеров и 56 матросов. Еще 11 человек погибли на легких крейсерах. Артиллерийская мощь отряда Хэрвуда к концу сражения снизилась более чем вдвое, к тому же на наиболее боеспособном “Ахиллесе” осталось только 360 снарядов. Торпед же у англичан оставалось всего 10.

Однако уязвимое положение одинокого рейдера, отделенного от родных берегов тысячами миль, окруженного врагами, легло тяжелым грузом на плечи Ганса Лангсдорфа. Он опасался идти через Северную Атлантику с незаделанной дырой в корпусе. Кроме того, командир считал, что у него осталось слишком мало боезапаса. (Это в корне неверно, поскольку было израсходовано всего 414 снарядов ГК, 377 150-мм и 80 зенитных 105-мм снарядов.) В распоряжении артиллеристов оставалось еще свыше трети 280-мм и около половины 150-мм боеприпасов. Хэрвуд, крейсера которого заняли позиции в двух возможных проходах из Монтевидео, оценивал свои шансы задержать “карманный линкор”, если тот выйдет в море на следующий день, как 1:4.

Но Лангсдорф избрал иной ход. Он попытался затребовать у уругвайского правительства 2 недели для “ликвидации повреждений, угрожающих мореходности корабля”. Предлогом послужила история английского легкого крейсера “Глазго”, ремонтировавшегося в начале первой мировой войны в бразильском порту в течение примерно такого же времени. Двухнедельный срок означал не только возможность заделать пробоины и исправить механизмы подачи (для чего из Буэнос-Айреса срочно вызвали специалиста по лифтам из германской фирмы!), но и стянуть в район Ла-Платы несколько подводных лодок, которые помогли бы снять блокаду. Однако англичане прекрасно понимали ситуацию, а в дипломатической борьбе они были намного сильнее. Британский консул в Монтевидео Ю.Миллингтон-Дрейк имел большое влияние в стране, министр иностранных дел Уругвая Гуани слыл его хорошим знакомым. Требования англичан менялись по мере получения информации: вначале они настаивали на стандартном 24-часовом сроке пребывания противника в нейтральном порту, однако после консультации с Хэрвудом стало ясно, что лучше задержать противника до прибытия подкреплений. У причалов Монтевидео стояло 8 английских торговых судов (ближайшее к “броненосцу” — всего в 300 м!), с которых помощники военно-морского атташе тут же организовали наблюдение за “Шпее”. Представители британской разведки умело дезинформировали немцев, организовав открытые переговоры с Буэнос-Айресом на предмет “возможности срочного приема двух больших боевых кораблей” (под которыми прозрачно подразумевались “Ринаун” и “Арк Ройял”). Но роковую дезинформацию командир “Графа Шпее” получил от собственных офицеров. На следующий день после боя один из них увидел на горизонте корабль, опознанный как линейный крейсер “Ринаун”. Это, по сути дела, решило судьбу “карманного линкора”, поскольку “Ринаун” принадлежал к числу тех 5 кораблей мира (3 британских линейных крейсера и французские “Дюнкерк” и “Страсбург”), встреча с которыми не оставляла немцам никаких шансов на спасение.

Путаница с мнимым опознанием линейного крейсера не вполне понятна. На деле Хэрвуд получил единственное усиление — поздно вечером 14 декабря к легким крейсерам присоединился прибывший с Фолклендских островов “Камберленд”. Трехтрубный тяжелый крейсер внешне не имел ничего общего с “Ринауном”. Он прошел весь путь 25-узловым ходом. С его прибытием англичане как бы восстановили status quo. Соотношение сил противников стало близким к имевшемуся к началу боя. Вместо шести 203-мм пушек “Эксетера” британцы имели теперь 8, но боеспособность “Аякса” и “Ахиллеса” значительно уменьшилась за счет выхода из строя половины артиллерии на первом и большого расхода боезапаса на втором. При сложившемся положении у “Шпее” все еще оставалась возможность прорваться в Атлантику.

Для развязки потребовалось еще 3 дня — именно столько времени дала уругвайская комиссия, поднявшаяся на борт “Шпее” и обследовавшая его повреждения. За это время Лангсдорф успел несколько раз связаться со штабом кригсмарине,предложив на выбор:интернироваться в Аргентине или затопить корабль. Интересно, что попытка прорыва или почетная гибель в бою даже не рассматривались, и капитан цур зее упустил реальный шанс прославить свой флот.

Вопрос о “Шпее” стал предметом тяжелого обсуждения между командующим флотом адмиралом Редером и Гитлером. В конце концов они пришли к выводу, что предпочтительнее затопить корабль, чем допустить его интернирование в плохо предсказуемых южноамериканских странах. Решение руководства Лангсдорф получил вечером 16 декабря. В его распоряжении оставались сутки — срок пребывания “карманного линкора” истекал в 8 вечера 17 декабря 1939 года. Командир не стал дожидаться последнего момента и принял решение бессонной ночью. Рано утром он разбудил артиллерийского офицера и приказал срочно приступить к разрушению системы управления огнем. Точные приборы уничтожались ручными гранатами и молотками, замки орудий отнесли в башни ГК, которые предполагалось затем подорвать более основательно. К вечеру закончились подготовительные работы, состоявшие в размещении многочисленных зарядов по всем помещениям корабля. Основную часть команды (900 человек) перевели на судно “Такома”. Около 18.00 на мачтах взвились огромные флаги со свастикой, и “Шпее” отошел от причала. За его последним выходом в это1 теплый летний воскресный вечер с набережной Монтевидео наблюдала огромная толпа, состоявшая, по сведениям очевидцев, из 200 тыс. человек. Корабль прошел фарватером и свернул на север, как бы собираясь идти в Буэнос-Айрес, однако примерно в 4 милях от берега он бросил якорь. Около 20.00 прозвучало 6 взрывов основных зарядов. Пламя и дым поднялись высоко над мачтами; их былс видно даже из города. Корабль сел не грунт, на нем начались сильные пожары, но прочная конструкция сопротивлялась довольно долго. Взрывы и пожары продолжались в течение 3 дней.

Лангсдорф ненадолго пережил свой корабль. Все 1100 человек (за исключением похороненных и оставшихся в госпиталях в Монтевидео моряков) благополучно прибыли в Буэнос-Айрес, и командир был просто обязан заняться их судьбой. Тщетные попытки избежать интернирования команды как “потерпевших кораблекрушение” не удались. Лангсдорф в последний раз созвал команду и обратился к ней с речью, в которой проскальзывали намеки на принятое им решение. Утром 20 декабря он застрелился в номере одного из отелей столицы Аргентины.

Благожелательное отношение аргентинских властей сказалось в том, что он1-практически не мешали бегству отпущенных “под честное слово” офицеров, подавляющее большинство которых разными, иногда очень непростыми путями пробрались в Германию, чтобы принять участие в дальнейших боевых действиях. Так, главный артиллерийский офицер “карманного линкора” Пауль Ашер успел занять аналогичный пост на “Бисмарке”. Его снаряды поразили линейный крейсер “Худ”, а через сутки сам Ашер погиб вместе со своим новым кораблем.

“Шпее” затонул в нейтральных вода” на мелком месте — так, что над волнами возвышались его обгоревшие надстройки. Англичане снарядили специальную экспедицию, предполагая снять с него все, что уцелело от приборов, в частности, радар, а также образцы вооружения (105-мм зенитки и автоматы). Удалось выполнить только часть программы, поскольку вскоре после начала работ разыгрался шторм, и операцию пришлось прекратить. Оставшуюся груду железа начиная с 1942 года постепенно разобрали на лом. Правда, работать на илистом дне оказалось крайне неудобно, и некоторые части последнего “карманного линкора” до сих пор ржавеют на месте гибели, на 34° 58' 25" южной широты и 56° 18' 01" западной долготы.

Автор: Владимир Кофман

Послание Льва Филипповича Соцкова, генерал-майора СВР, народам России и Украины

2022-08-19T14:41:46+03:00

Сегодня 19 августа 2022 года, прошёл ровно 31 год с начала деятельности ГКЧП, его первой и единственной попытки сохранить Страну, которой я однажды присягнул служить… Эта дата для меня своего рода реперная точка, так как начало и конец ГКЧП окончательно показали мне потерю смысла деятельности, на которую я положил всю свою жизнь. Когда вы это читаете, меня уже нет в живых, а бессмысленная война между частями некогда единой страны очень далека от своей кульминации. В своём послании постараюсь быть максимально краток, насколько это возможно, прочтите его пожалуйста внимательно и до конца.

Россияне, Украинцы, задавали ли Вы себе вопрос, как Вы дошли до жизни такой? Бедность, нищета, разруха, а теперь ещё и война. Да, именно ВОЙНА, я называю вещи своими именами. Украинцы ненавидят Путина и россиян, россияне изрыгают бессильную злобу в направлении абстрактного «Запада». Путин транслирует маргинальные нарративы, которые ранее можно было встретить не в одной книге бывших моих «коллег». Разве этого вы хотели и ожидали в 1991 году? Риторический вопрос. Путина в то время не было даже на горизонте, но некоторые как многие смеют говорить «визионеры» уже тогда говорили о вероятности такой войны. А визионеры ли? Вновь риторический вопрос. Всё гораздо проще и прагматичнее. С падением СССР его «инструменты» вовсе не пали и не исчезли, а благополучно перекочевали во вновь созданную Российскую Федерацию и не только. Да, дорогой читатель, естественно это так называемые «чекисты». Не в полном составе, конечно, да и кадры не самые благородные, но тем не менее критическая масса для начала реакции. Или говоря нашим языком – контрреволюции. Удивительно, но мне нравится новый лад старого слова. Что же значит «контрреволюция» применимо к падению Союза ССР? То и значит – возвращение власти в руки предыдущих её хозяев. Вот только есть один нюанс: за годы перестройки аппарат управление СССР катастрофически деградировал, «управленческая импотенция» поразила его на всех уровнях, а новая система сдержек и противовесов Горбачёвым так и не была построена. Так кому же возвращать власть? Ответ напрашивается сам собой. Для тех, кто не понял, «инструменты» партии никуда не делись, хотя сама партия и делась. «Инструменты» эти были отточены на защиту СССР, борьбу с врагами любого рода, в общем на защиту Страны и её строя. Поразительно, но не смотря на свои широчайшие полномочия с задачей они не справились. Об этом бывшие мои «коллеги» стыдливо умалчивают в своих книгах, но зато выпячивают громкие поимки разного рода шпионов, фронтовые подвиги и прочую подобную, уж ПРОСТИТЕ, чепуху. Нет, это естественно не чепуха, победы в сражениях «невидимой войны» значительно продлили существование СССР, но упустили «инструменты» гораздо более серьезные вещи. То, что Союз ССР прекратил своё существование говорит само за себя… «Инструменты» ничего не могли поделать с духовным вырождением советского народа, ведь многие сами так же «вырождались». Партийные бонзы разлагались (не в последнюю очередь в силу своего возраста) и сбивались с пути, по которому и которым нужно было вести народ. Народ всё это видел, и так же медленно разлагался. Медленно, но верно. Но это ещё пол беды. С такого рода проблемами «инструменты» не были обучены бороться, ведь не было аналогичного опыта для обучения. Когда хоть малость спохватились и решили немного почистить «гниль» внезапно обнаружили, что гниль эта уже везде, и Андропов, как саркастично любили смеяться американцы в итоге «and drop off». Теперь о второй «половине беды». «Инструменты» были по многим причинам очень «косными», не в последнюю очередь потому, что их учителями были «кадры», которые при Сталине напевали: «генетика и кибернетика – проститутки мирового империализма». В техническом и не только плане подавляющее большинство из них были полными профанами, поэтому не стоить удивляться, что «инструменты» никак не помешали вредителям не позволить создать ОГАС ни в 1950-х, ни в 1960-х, ни в 1970-х, ни в 1980-х (кому уже надо было). Не буду объяснять, что такое ОГАС, иначе сие послание превратится в полноценную книгу. Заинтересованный читатель может сам найти всю информацию по теме, её достаточно. Скажу лишь для интриги: будь создана ОГАС, я бы никогда не написал этот текст, а вы бы его не прочитали, ибо не было бы необходимости. Сейчас вероятно шла бы XIX пятилетка под лозунгом «Под знаменем Марксизма-Ленинизма ПРИШЛИ к победе коммунизма». Далее автоматизированная промышленность и безусловный базовый доход для каждого. Чем не коммунизм в отдельно взятой стране? Отмечу, Троцкий скажет, что это невозможно, и будет прав, но всё же. В 2016 году американцы открыто напишут в одной из своих книг как саботировали создание ОГАС, заинтересованному читателю не составит труда найти эту книгу. Провал в реализации данного проекта – катастрофа, определившая падение СССР в дальнейшем, и «инструменты» никак не смогли этому помешать. В своих книгах они естественно умалчивают об этом провале.

Вернёмся к 1990-м. После падения Союза ССР «инструменты» (те, которые остались) сильно теряют свои позиции, но времени не теряют и стараются восстановить их настолько быстро, насколько это возможно. В силу своей «косности» и многих других причин они не хотят признавать поражение в холодной войне и принимать модель, предложенную Западом, и используя все оставшиеся ресурсы начинают свою «контрреволюцию» с целью дальнейшей узурпации власти. Но действовать нужно аккуратно, харизматичный Ельцин (только не обвиняйте меня в симпатиях к нему. Харизматичный, но достаточно глупый и оппортунистический) пока на волне, он всё ещё может их похоронить, положив конец идее возрождения былого «величия». Используя свою агентуру, они внедряются в окружение Дудаева, и создают цепочку, приведшую к первой и второй чеченским войнам, именно «инструменты» являются их идеаторами. Зачем – поймёте дальше. Именно они организовывают «бандитскую приватизацию» и передают все активы государства своим карманным олигархам. Важно то, что в Украине проходит подобный процесс. Особенно на Донбассе. Для чего? Всё просто, выжившие бандиты выбраны ими как «сильные личности», сумевшие построить «горизонтальные связи» (которые куда крепче вертикальных). «Инструменты» верят, что такого рода персонажи смогут контролировать аморфное постсоветское общество. Плюс, что куда важнее, создадут у народа отвращение к западной модели мира (вспомните «проклятые капиталисты» и т.п.). «Инструменты» передали все ценные активы в руки карманных марионеток, вот и всё. Здесь заинтересованному читателю стоит обратить внимание на названия «Джамблик» и «Килда». Можно найти немного информации по теме. Отмечу, что это имеет отношение к пресловутому «золоту партии» и есть началом начал бандитской приватизации.

Далее постараюсь лаконичнее, простите за большой текст. «Инструменты» заставляют народ разочароваться в западной модели мира, буквально ограбив его и держа в нищете. Параллельно отчасти путём хитрой первой чеченской войны и зачистки всех «харизматических лидеров» они приводят к власти господина Путина, закрепляя его правление победоносной второй чеченской войной. Их цель далее – создать вокруг РФ буферную зону из лояльных бывших постсоветских республик с перспективой их последующей реинтеграции, подсаживание Европы на «газовую иглу» и накопление какое-то время финансов. В первую очередь с помощью одного подставного олигарха они планируют реинтегрировать Донбасс, в промышленном плане, а далее и всю Украину. Беларусь в этом плане ждала такая же участь, не стоит забывать КТО посадил Лукашенка в кресло президента. У Казахстана своя специфика, но тоже были планы. После воссоздания такого себе СССР 2.0 ближе к началу 2010-х «инструменты» планирую провести очередные «демократические выборы» и на замену авторитарному Путину посадить в кресло одного внебрачного сына Ельцина (здесь обратите свой взор на Украину. Там есть свой Ельцин со своим бастардом), играющего роль именно «демократического» президента. Ельцину обещали в своё время. Но главное условие для этого – родина должна быть вне опасности. Таким образом планировалось завершение «контрреволюции» и воссоздание такого себе СССР 2.0, номинально демократического, но под чутким контролем «инструментов», что естественно означает фиктивную демократию. При этом благосостояние народа всегда было бы ниже, чем на Западе, это нужно для контроля над населением, ведь без партийной пропаганды ещё вдруг думать начнут и поймут, что «царь не настоящий».

Но плану этому сбыться не суждено. На Западе тоже не дураки, и видя, что «Инструменты» поражение не приняли и пытаются играть не по правилам, также продолжают действовать. Они помогают национальным (не националистическим, это важно. Ни в одной стране бывшего СССР национализма НЕТ, вы слышите лишь точку зрения «инструментов», представляющих из себя продукт «новой исторической общности») силам организовывать революции и скидывать свих «красных» руководителей, что вызывает ожесточённое сопротивление «Инструментов». А от идеи продвижения НАТО на восток пресловутые «Инструменты» вообще сходят с ума. Тем не менее процесс идёт, и за 31 год после падения СССР в некоторых бывших его республиках формируются национальные государства. «Инструменты» делают всё, чтобы этому помешать, лучшие успехи у них, закономерно, в Украине. Патриотический читатель заметит: так это же Запад во всём виноват! Не лезли бы, и всё было бы хорошо! Увы, но это не так. Здесь стоит вернуться к невыученным урокам истории и вспомнить одно высказывание, которое гласит: «аппетит приходит во время еды». Многие забыли и не хотят верить, но ещё в 1930-х Союз ССР претендовал на покорение всей Европы и установление там коммунистического строя. Американцам пришлось приложить огромные усилия чтобы этого не допустить. Далее появилось ЯО, и от этих планов пришлось отказаться. Отказаться, но не забыть их навсегда. С падением СССР страны Прибалтики почти молниеносно смогли получить независимость, «инструменты» были этим крайне недовольны, ведь столько сил и средств было вложено в размывание их национальных идентичностей... Не говоря уже об объединении Германии под эгидой ФРГ, что так же было для них настоящей драмой. Воссоздав СССР 2.0 через некоторое время «инструменты» приступили бы к «реинтеграции» стран Прибалтики, воссозданию Югославии и возвращению Германии под свой полный контроль. И делали они бы это своим любимым способом – разложением институтов власти в этих государствах путем подкупов и создания «горизонтальных связей». А далее и до гегемонии над всей Европой недалеко, ведь какая Европа без сильной и независимой Германии (справедливости ради нужно заметить, что таковой она не является и сейчас, но тем не менее она сильнее, чем могла бы быть при реализации планов «инструментов»). Непатриотичный читатель спросит зачем всё это. Чёткого ответа на этот вопрос, вероятно, нет ни у кого. Как не было бы больно мне признавать, но Союз ССР проиграл «экзистенциальную гонку», построить коммунизм или хотя бы социализм путём революции не удалось, как и не удалось окончательно зацементировать «новую историческую общность». Троцкий предвидел такое развитие событий ещё почти в самом начале, но новому «царю» это естественно не понравилось, за что Троцкий и был убит. Западный мир сам рано или поздно придёт к социализму или даже коммунизму, если ему не мешать, но этот процесс не уровня ума «инструментов». У них никогда не хватит силы и мудрости признать поражение, ведь «во снах к ним приходят отцы, заставляющие продолжать бороться». С кем и за что – не важно, главное шизофреническая борьба. Ни один человек не готов признать, что прожил жизнь зря, для этого нужна смелость и мудрость. А тот, кто признаёт, как правило очень скоро из неё уходит… Союз ССР прекратил своё существование в первую очередь по внутренним причинам, и, дорогой читатель, это нужно принять. Неэффективная организация производства, «кризис веры» и незрелый народ, вероятно, основные причины такого трагического исхода. Очевидно, что на данном историческом этапе альтернативы Западной модели мира не существует. Нужна ли она? Возможно, но «инструменты» предложить её не могут. А околосредневековая модель мира с правом наглого и сильного точно ни к чему хорошему не приведёт, уж поверьте умудрённому старику…

Но вернёмся к Западу. Его желание расширять зону влияния – естественный и в какой-то мере благородный (уж извините, да) процесс, направленный на утверждение модели устойчивого развития. Ведь «инструменты», разлагающие всё, к чему прикасаются, во истину ставят под угрозу почти все достижения человечества в сфере гражданского общества. «Горизонтальные связи» сродни раковым метастазам, разрушающим общество и выкачивающим из него все ресурсы. Они хороши для временного контроля, но на долгой дистанции губительны и приводят к необратимой деградации всех общественных институтов. Расчёт Запада здесь достаточно простой. Помочь создать более-менее устойчивые демократии в странах бывшего соцлагеря, помочь вернуть национальное сознание их народов. Именно вернуть, а не «придумать», как транслируют нам «инструменты». Устойчивые демократии могли бы подать хороший пример для РФ, что в конечном итоге, когда-нибудь привело бы к смене режима и исчезновению «инструментов» из системы управления государством. По сути, Запад хочет осуществить то, что должно было произойти сразу после падения Союза ССР. Да, дорогой читатель, у Вас был шанс интегрироваться в Западный мир ещё 30 лет назад и жить сейчас как простая и мирная страна в единой мировой экономической системе (лучше, чем Германия после поражения во Второй мировой войне, без разрухи и позорного деления стеной), но «инструменты» шанс этот у Вас всех успешно отняли.

После первой революции в Украине «инструменты» быстро пришли к пониманию, что Запад не позволит им воссоздать СССР 2.0, и был разработан новый план. Уже тогда было понимание, что Путин станет таким себе «вечным царём» и была выбрана ставка на дестабилизацию и поляризацию стран бывшего Союза ССР, особенно Украины, как страны с наиболее быстро восстанавливающейся исторической памятью. В 2010 году «инструменты» немного переиграли ситуацию, посадив в кресло президента одного «любителя страусов», так как ставка на «бастарда» не могла быть реализована в новых условиях. Далее мы все знаем что было. Жадный, скудоумный «любитель страусов» не был способен выполнять элементарные инструкции из «центра», да и «центр» этот, старея, допускал всё больше и больше ошибок, что в комплексе стало причиной новой украинской революции. Не имея чёткого консенсуса, «инструменты» побоялись реализовать вариант силовой аннексии всей Украины тогда, в 2014 году, что Западные аналитики предугадали на 100%. «Инструменты» всё ещё надеялись, что Запад позволит им забрать Украину в свою сферу влияния, чего он, естественно, никогда бы не допустил. Плюс ещё один важный момент: «инструментам» невдомёк, но уже тогда в Украине была вполне сформированная национальная идентичность и общность. Намного меньше и слабее чем сейчас, в 2022 году, но «инструменты» почему-то забыли, что лишь 5-15% общества определяют вектор его развития. Не смотря на всю свою подрывную деятельность по дестабилизации Украины, новое украинское общество продолжало формироваться, всё далее и далее отдаляясь от «новой советской общности». И тут имело бы смысл зафиксировать поражение и уйти, но стареющие и буквально умирающие «инструменты» приняли самое неправильное из возможных неправильных решений – начали войну против Украины, чем окончательно разорвали связи с новым украинским обществом и зацементировали его. Тут стоит сделать ремарку в адрес упомянутых ранее «визионеров», в частности Жириновского. Скудоумные «глубинарии» называли его провидцем и наделяли мистическими способностями. Глупцы… Люди вроде Жириновского имели прямую связь с «инструментами» и с их позволения транслировали их же идеи и нарративы. Я намекаю на то, что «инструменты» были готовы к развязыванию войны с Украиной ещё в самом начале, когда независимая Украина была только образована. Просто тогда у них не было всей полноты власти для этого… Но с началом военной кампании «визионеры» стали не нужны, ведь по их словам косвенно можно анализировать успешность хода войны, поэтому Жириновский как крупнейший из них был ликвидирован.

Спасибо что прочитали до этого момента, прелюдия наконец-то закончилась, и мы подошли к самому интересному. «Инструменты» имеют имена, и я готов раскрыть их. Здесь и далее я буду называть их «Группа АЗГД», так как они очень любили и любят сейчас роли всяческих заместителей, да и просто мне так нравится. «Группа АЗГД» достаточно большая, но и у неё есть «верховные жрецы». Начнём с главного и самого влиятельного. Её руководитель, главный идеатор всей постсоветской политики и кукловод господина Путина, человек «сохранивший страну» - генерал-полковник Моляков Алексей Алексеевич. В молодости идейный, умный и справедливый, человек, отдавший всю жизнь службе Родине и преуспевший в этом. Человек, имеющий сильнейшие «узы» (а какие – разгадайте сами, кому интересно) с господином Путиным (тем Путиным, который был «избран» в 1998 году) и господином Золотовым. Наблюдательные читатели вспомнят, как Путин и Золотов из ниоткуда появились вместе и включат свои аналитические способности.

Моляков А. А. – человек, полностью определивший и всё ещё определяющий политику РФ. Я написал стих для него, с которым хочу вас ознакомить:

Дума старого чекиста

Переправа, переправа! Берег левый, берег правый,

Я уже на середине, смотрю вдаль: позади за мною годы,

Годы службы, годы боли, впереди лишь безмятежность, и чего достигнул я?!

Смыслы все давно пропали, в снах отцы нас проклинали, потеряли...

Упустили мы идею, ибо не было идеи, лишь иллюзия была, возведённа в абсолют

И теперь "салют", "салют" не победе, а убийству мы в экстазе верещим

Всё это мы сотворили, жизнь служению посвятили и теперь на середине

Мучает меня уныние, жаль и скорбь...

Кто позволил мне вершить кому право в мире жить?!

В жизни был я инструментом, и роль выполнил сполна

Но поднявшись вверх системы, стал творить я "чудеса"

"Сохранить страну" я сделал, но что дальше, что же дальше???

Создав новую систему, я считал, что победил

Но итог закономерен - я дебил (простите, не с целью оскорбить)

Жизнями людей играясь создал я не пойми что

Утопил в крови народ я, СВОЙ НАРОД!

Инструмент не должен править, и теперь, на переправе,

Понимаю я сполна…

Нет мне места в лучшем мире, а пока я в середине

Лишь прошу – ОСТАНОВИСЬ!

С середины переправы тленно всё, и ты поймешь

Лишь заняв там моё место...

Стоит ли оно того?

Но поверьте, он не остановится…

Не очень художественно, но уж простите, не поэт. Далее верхушку «Группы АЗГД» составляют: Петрищев В. И., Юрьев Н. П., Безверхний А. Г., Устинов И. Л. (идеолог, уже умер), Коковин В. Б., Рыжак Н. И., Чикулаев Е. Г., Шидловский Л. Д. (уже умер. К слову, его смерть показала, что «ничто не вечно под луной», и стала одним из триггеров начала войны против Украины), Шилов А., Яровенко Ю. И. и другие менее примечательные личности. Про всех этих персонажей любопытный читатель может сам найти информацию.

Что же из всего этого следует? А ничего… Просто старик решил исповедаться. А возможно старик хочет остановить кровопролитие, но это, к сожалению, сейчас невозможно. Патриотический читатель может обвинить меня в предательстве, поддержке Украины, да и вообще в чём угодно, поэтому превентивно сообщу: я советский человек, и для меня все люди на просторах бывшего Союза ССР – родные люди. Но я реалист и понимаю, что украинская идентичность уже сформирована, там уже достаточно много несоветских людей, и я это полностью принимаю. Я не поддерживаю украинскую власть, редкостного отродья там достаточно и сейчас, и что ещё более прискорбно, там до сих пор очень много служак «Группы АЗГД», в то время, когда страна в состоянии войны. Я болею за народ. Ведь у Украины всё ещё есть шанс реализовать то, что могло бы быть реализовано во всех республиках бывшего СССР сразу после распада. Шанс, который «Группа АЗГД» украла у всех Вас. Как бы это не звучала пафосно, но данная группа украла жизни всех Вас, Россиян, Украинцев и не только. Было бы безумием санкционировать уничтожение всех «несоветских» людей, это миллионы человек, но «Группа АЗГД» пошла на это. И что более бесчеловечно, делает она это в большей мере руками обработанных «советских» фанатиков, жертв пропаганды и безвольных жителей Донбасса, де-юре являющихся украинцами... «Группа АЗГД» ненавидит всех, кто смеет быть не согласен с политикой «Великой России» и ненавидит весь России и Украины народ за нежелание воевать за их амбиции, ведь Родина для них превыше всего на этом свете. За ценой «Группа АЗГД» не постоит, как они транслируют, - «кому нужен мир, в котором не будет России?» Но есть здесь ещё два момента. От первого больно лично мне, как никому другому… Все орудия, которые МЫ вместе строили для как минимум защиты от Запада, а как максимум – для «коммунизма во всём мире» теперь применены в этой бессмысленной кровавой бане, обе стороны используют наше, советское наследие, одна для атаки, другая, пока, для обороны… Уж воистину то, что я и представить себе не мог в самом страшном сне на начале своей карьеры… Это очень показательно. А от второго момента страшно лично мне, очень страшно. Проработав всю жизнь в разведке, я знаю способности и возможности спецслужб, особенно американских. Уже восемь лет меня не покидает чувство, что они просчитали всё, что можно просчитать, и ведут «Группу АЗГД» за ручку аки маленьких детей. Сотрудники спецслужб люди циничные и прагматичные, и очень не любят, когда их «предложения» отвергают. Мне страшно даже думать куда они приведут всех Вас в конечном итоге, ведь «хорошее предложение» «Группа АЗГД» в своё время отвергла…

Однажды Алексей сказал: «нельзя вступить в одну реку дважды» (касательно перспективы возвращения памятника Дзержинскому на своё законное место), но, вероятно, сам уже об этом забыл, поэтому ближе к концу этого года «Группа АЗГД» готовит запуск новой «идеологии» для создания нового поколения «новой непойми-какой общности», проект имеет рабочее название «большая перемена». Старикам не понять, что полноценный человек в идеологии не нуждается, они вновь наступают на старые грабли… Да и сама «группа» всё ещё не имеет чёткого понимания того, что они будут «вливать». Одно лишь можно сказать точно: назревает начало новой социальной катастрофы, люди, поверившие ярким сказкам «большой перемены», рискуют превратиться в новое потерянное поколение, в новый, простите, гитлерюгенд… И это действительно очень страшно, ведь если за 20 лет «группа» смогла навязать свою картину мира взрослым людям, то во что она способна превратить молодое поколение?..

Что о самой «Группе АЗГД», то не лишним будет сказать, что находятся они, вероятно, в комплексе Ямантау (об этом вы ничего не узнаете, поверьте) и вряд ли уже когда-то выйдут оттуда. Сам Путин же, вероятно, давно мёртв (да, звучит неубедительно, но я и не настаиваю), «Группа АЗГД» не могла позволить себе заменить его пока «родина в опасности». Обратили внимание какое количество «охраны» окружает Путина и «компанию»? Скажу так: это «охрана наоборот», что бы это не значило. Всё правительство и прочие-прочие-прочие лишь марионетки (для тех, кто ещё не понял). В мире есть ещё один «визионер», знающий это, угадайте кто.

Напоследок посмею в последний раз обратиться к Молякову А. А., ведь мне так и не дали связаться с ним… «Алексей, остановись. Ты ещё можешь сделать правильный выбор. Однажды мы встретимся с тобой, с другой стороны, где нам определённо будет что обсудить…»

Текст вышел большой и немного наивный, простите. В чём же суть данного послания? Не знаю. Войну остановить нельзя, я это прекрасно понимаю. Сейчас не время героев, поэтому не стоит рассчитывать на то, что «смельчак услышит зов» и воцарит Вам, Украинцам и Россиянам, мир, низложив многоликого «АЗГД-дракона». Все стороны преследуют свои интересы в этой войне, и сама «Группа АЗГД» готова пойти на радикальнейшие меры, в случае своего поражения. Какие меры – не скажу, но поверьте, это не менее страшно чем ядерная война (уж на это, будьте уверенны, они не пойдут). Старики за 70 во власти – катастрофа для народа, мы все это сейчас прекрасно видим. Если хотите приблизиться к их пониманию мироустройства, научитесь читать послания их марионеток «между строк». То, что они говорят не является откровенным бредом, это лишь интерпретация реальности «группой», то, как они видят мир вокруг. Без Украины не может быть «Великой» России, эту прописную истину «Группа АЗГД» будет исповедовать до конца, поэтому не стоит ждать от них благоразумия. А идею России мирной и демократической они не примут никогда…

Украинцы, Россияне – держитесь, и поймите наконец, кто ваш настоящий враг.

P.S. Из психологии воспитания детей. В самых лучших семьях зачастую возникают проблемы в коммуникации между представителями разных поколений. Дети могут «отбиться от рук» в самой внимательной и обходительной семье. Причин этому множество, но есть основные. Дети требуют к себе внимания, причем в любом возрасте и к каждой мелочи. Единичное его не уделение, повышение тона или вообще любая, несущественная с точки зрения родителя ситуация может привести к «драме» и отрицательно (для родителей) сказаться на формировании личности ребёнка. Чем больше таких эпизодов – тем сильнее ребёнок отдаляется от родителя. В конечном итоге он захочет свободы, так как если в семье ему некомфортно, он найдёт социум, где будет чувствовать себя «своим». Любое же ограничение свободы будет приводить к конфликтам разной степени серьезности. Конфликты эти часто могут «подогреваться» новым социумом ребёнка. Как правило, если дошло до конфликтов, ребёнок уже «упущен», но упустить, это не «где-то» как любят часто говорить родители, это скорее процесс. Ребёнку, жаждущему свободы нужно её предоставить, и принять его «на равных». Тогда, возможно, через некоторое время диалог наладится, и ребёнок даже может вернуться в родное лоно, разочаровавшись в новом социуме. Простая истина, которую не хочет принимать 95% родителей. То же, с натяжкой, применимо и к «большой политике». Вроде бы всё куда серьёзнее, но социальные механизмы подобны. США и Великобритания неплохая иллюстрация подобной ситуации. Аналогия проведена очевидно для чего.

Автор: Лев Соцков

Пакт Молотова – Мацуоки

2022-02-04T23:15:09+02:00

Вечером 13 апреля 1941 года на Ярославском вокзале Москвы произошло из ряда вон выходящее событие: кто-то приказал задержать литерный поезд, в котором столицу СССР покидал глава МИД могущественной Японской империи Есукэ Мацуока.

Высокопоставленный гость поначалу ничего не понял, но затем неожиданно увидел на перроне Сталина в сопровождении Молотова. Японцу оказали невиданную честь — советский вождь лично приехал его проводить, чего не делал практически никогда.

Сталин был доволен: после долгих переговоров 13 апреля был заключён пакт о нейтралитете с Японией, которую он, похоже, боялся больше нацистской Германии. «Если одна из договаривающихся сторон, — говорилось в статье 2 пакта, — окажется под ударом со стороны одной или нескольких третьих держав, другая договаривающаяся сторона будет соблюдать нейтралитет в продолжение всего конфликта». В приложении к документу Москва и Токио взаимно обязались «уважать территориальную целостность и неприкосновенность» двух вассальных государств — подчинённой СССР Монгольской Народной Республики и Маньчжурии, находившейся под полным японским контролем.

Накануне подписания пакта Сталин и Мацуока едко проезжались по англосаксам, давая понять, против кого они намерены теперь дружить. Заморский министр цветасто распространялся о том, что японцы, конечно, подданные великой империи, но в душе они — моральные коммунисты, хотя и не признают коммунизм как политическую систему. А на прощальном банкете перед отправлением поезда с Ярославского вокзала Сталин назвал себя «азиатом», что необычайно понравилось его гостю, большому поклоннику идеи «Азия — для азиатов».

В ходе своего европейского железнодорожного турне Мацуока был готов к подписанию куда более захватывающего документа. На стыке 1940 и 1941 годов речь шла о заключении четырёхстороннего альянса — вернее, о присоединении СССР к подписанному в 1940 году Тройственному пакту между гитлеровским Рейхом, фашистской Италией и имперской Японией.

В Токио с воодушевлением отнеслись к идее подключения СССР к этому альянсу — тот же Мацуока был готов говорить о полном разделе Евразии и Африки между будущими союзниками. С передачей, например, Ирана и Индии Советскому Союзу и так далее. Сталин тоже делал Германии предложения, связанные с четырёхсторонним блоком. Однако идея евразийского союза фашистов, нацистов, коммунистов и токийских имперцев всё же не прошла — её в конечном счёте похоронил Гитлер: как представляется, он не верил кремлёвскому владыке и вообще после разгрома британцев видел будущее Афро-Евразии в иной конфигурации.

В марте 1941 года Мацуока через Москву прибыл в Берлин, где уловил изменение настроений германских партнёров. Однако японский министр не сумел из раздражённых высказываний Гитлера по поводу СССР сделать верный вывод о близком нападении на Советский Союз. Напрямую информировать об этом японцев в Берлине не сочли нужным. Короче, за неимением четырёхстороннего альянса Мацуока на обратном пути счёл уместным подписать со Сталиным пакт о нейтралитете, который давал некоторые гарантии на случай всё более вероятного столкновения Японии с англо-американцами.

Для Берлина подписанный в Москве договор оказался неприятной неожиданностью: он затруднял подключение японцев к конфронтации с СССР. Впрочем, Гитлер сам заранее не информировал Токио о подписании договора с тем же Сталиным в 1939 году, когда Япония проигрывала советским войскам маленькую войну у Халхин-Гола. К тому же Берлин был уверен, что победно завершит блицкриг и без помощи с Дальнего Востока.

А у самой Японии и до, и после поездки Мацуоки в Москву была в 1941 году одна главная забота — вязкая война в необъятном Китае, которая никак не завершалась бесспорной победой. Стратеги в Токио были одержимы идеей блокады этой страны с тем, чтобы окончательно прекратить военные поставки, следовавшие из-за рубежа для армии Гоминьдана, генералиссимуса Чан Кайши и формирований Компартии Мао Цзэдуна. Пакт со Сталиным давал некоторые надежды на сокращение этой помощи через среднеазиатские границы СССР, но был и другой канал — Французский Индокитай, точнее Вьетнам. Через него войскам Чан Кайши шло западное снабжение, которое никак не удавалось перерезать. Помог Гитлер: в 1940 году, после капитуляции Парижа, Токио вынудил режим Виши согласиться со вводом ограниченного контингента японских войск во Вьетнам— вернее, на его север.

С захватом южной части страны Токио тянул — он опасался жёсткой реакции со стороны США и Великобритании. Однако южное направление экспансии манило Токио: он остро нуждался в ресурсах, поскольку США на протяжении 1940 года непрерывно ужесточали санкции в отношении Японии, включая фактический запрет на поставки авиационного бензина и смазочных масел. Вашингтон вместе с британцами и голландцами надеялся экономическими мерами измотать Токио и остановить его натиск в Китае.

Япония с вожделением смотрела на нефтяные месторождения будущей Индонезии, а тогда ещё Нидерландской Индии, на каучук Британской Малайи, но колебалась. Ситуация, как ей показалось, резко изменилась 22 июня, когда Германия напала на СССР. В Токио начались бесконечные совещания на тему «что делать». Министр Мацуока, недавний творец пакта со Сталиным, требовал немедленно ударить по Советам и отхватить у них максимально возможный кусок. Над СССР нависла, возможно, смертельная угроза: нет уверенности, что он вынес бы в тяжком 1941 году войну на два фронта. Однако Мацуока оказался в меньшинстве: военное командование предпочло не северное, а более выгодное, как казалось, южное направление агрессии. Было решено подождать, пока СССР рухнет под ударами вермахта. И уж тогда Токио собирался без помех взять своё на востоке Советского Союза, куда немцы всё равно не успели бы быстро добраться. Почти неминуемое, как считали в Токио, падение СССР заставит и США вести себя сдержаннее. С сомнениями было покончено: уже в июле 1941 года японские войска оккупировали южную часть Французского Индокитая, вплотную приблизившись к британским Сингапуру и Малайе, к Нидерландской Индии. Становилось ясно: Токио сделал выбор в пользу захвата всей Восточной Азии и полного вытеснения оттуда «белых колонизаторов».

США ответили немедленно — авуары Японии были заморожены, экспорт нефти полностью запрещён. Императорская армия и флот оказались перед реальной угрозой остаться без топлива. Война приближалась на всех парах, хотя в Токио были те, кто понимал пагубность и безнадёжность прямого столкновения с США. Сомнения в победе открыто высказывал, например, лучший японский адмирал Исороку Ямамото. Но механизм втягивания в катастрофу работал безукоризненно: даже скептикам казалось, что отступать невозможно. В армии, на флоте, в правительстве доминировали те, кто исходил из дурно понятого принципа самураев: «при выборе между жизнью и смертью всегда выбирай смерть». Японские безумцы в погонах и штатском считали, что победят в беспощадной схватке с изнеженными людьми западной демократии.

В самом начале ноября на совещании в присутствии императора Хирохито был в целом одобрен план удара по главной базе Тихоокеанского флота США — Пёрл-Харбор. Одновременно с США велись последние переговоры: было предложено в обмен на восстановление поставок нефти и прекращение американской помощи Гоминьдану вывести войска из Южного Индокитая. Но в Вашингтоне раскололи японские шифры и знали, что Токио готовится к вторжению в Таиланд, а после 29 ноября 1941 года вступает в режим войны. Президент Франклин Рузвельт счёл, что его хотят обмануть, и 26 ноября госсекретарь Корделл Халл вручил послу Японии ноту, где содержалось жёсткое требование вывести все войска из Китая и Индокитая. Этот документ, кстати, уже после войны породил немало конспирологических теорий: некоторые считают, что Рузвельт сознательно провоцировал японский удар, чтобы взвалить вину за случившееся на Токио и попутно заткнуть изоляционистов в Конгрессе, которые были категорически против вступления США в войну на Западе и Востоке.

Ноту Халла в Токио сочли за ультиматум, и 1 декабря в присутствии императора был одобрен окончательный план нападения на США, Британию и Нидерландскую Индию. 7 декабря японская морская авиация нанесла сокрушительный, шокирующий удар по Пёрл-Харбору, однако не смогла уничтожить основные силы американского флота. Дела развивались быстро: уже в декабре после недельной осады пал британский Гонконг, американские базы на Гуаме, капитулировал и провозгласил себя союзником Токио Таиланд. В самом начале будущего 1942 года Япония захватила практически всю Юго-Восточную Азию. И никому в Токио тогда и в голову не приходило, что впереди страну ждёт 1945 год, Хиросима и Нагасаки.

Автор: Василий Головнин